Если наступит завтра

Ровно в десять утра охранники открыли музей, и посетители начали входить через две центральные вращающиеся двери и оба боковых прохода на уровне улицы.

Зазвонил телефон, и это поразило Трейси – никто, кроме Гюнтера Хартога, не знал, что она в Мадриде.

– Алло? – ответила она.

– Buenos dнas, sесorita,[105] – послышался знакомый голос. – Я звоню вам от имени Мадридской торговой палаты. Мне поручено сделать все возможное, чтобы вы получили удовольствие от пребывания в нашем городе.

– Как ты узнал, что я в Мадриде, Джеф?

– Торговой палате известно все.

– Да.

– Bueno.[106] В таком случае я могу показать тебе несколько интересных мест. Надолго ли ты задержишься в Мадриде, Трейси?

Интересный вопрос.

– Не знаю, – ответила она. – На столько, сколько понадобится, чтобы сделать кое-какие покупки и осмотреть достопримечательности. А ты что делаешь в Мадриде?

– То же самое, – ответил он тоном под стать ее. – Хожу по магазинам, осматриваю достопримечательности.

Трейси не поверила в совпадение – Джеф был здесь по той же причине, что и она: приехал украсть «Порт».

– Ты вечером свободна?

Это был вызов.

– Да.

– В таком случае я закажу столик в «Жокее».

Хотя Трейси не питала насчет Джефа никаких иллюзий, она почему-то обрадовалась, когда, выйдя из лифта, увидела, что он поджидает ее в вестибюле.

Джеф взял ее руку в свои:

– Fantаstico, querida![107] Превосходно выглядишь.

Трейси тщательно выбирала, что надеть, и остановилась на темно-синем платье от Валентино с боа из русских соболей, туфлях от Мод Фризон и синей сумочке с эмблемой «Гермеса».

Дэниел Купер сидел в дальнем углу вестибюля за маленьким круглым столом, на котором стоял стакан перье, видел, как Трейси поздоровалась с мужчиной, и им овладело необыкновенное ощущение силы. «“Я есмь правосудие”, – речет Господь. А я – Его карающий меч и орудие расплаты. Моя жизнь – епитимья, и Ты поможешь мне расплатиться по счетам. Я накажу тебя»."

"Купер понимал, что ни одна полиция мира не сравнится по изворотливости с Трейси Уитни.

Трейси стала для Дэниела Купера больше, чем заданием. Она превратилась в его наваждение. Он повсюду носил с собой ее фотографию и досье и по вечерам, перед сном, любовно углублялся в текст. В Биарриц он опоздал и не успел поймать Трейси; она ускользнула от него и на Майорке. Но теперь, когда Интерпол опять нащупал ее след, Купер не собирался терять его.

Он грезил Трейси по ночам.