Если наступит завтра

– А теперь смотрите, – сказал горбун, – произойдет чудо – реанимация Гойи.

Он открыл пузырек с ментоловым спиртом. Комнату сразу наполнил едкий запах. Трейси и Ренделл смотрели, как он смочил тампон и по очереди осторожно промокал буквы подписи Лукаса. Подпись постепенно исчезла и под ней проявилась другая – «Гойя».

Ренделл не скрывал восхищения.

– Блестяще!

– Идея мисс Уитни, – сказал горбун. – Это она спросила, нельзя ли нанести поверх подлинной подписи художника поддельную.

– А он все исполнил, – улыбнулась Трейси.

– Это оказалось поразительно просто, – скромно заметил Поретта. – Заняло меньше двух минут. Вся штука в красках, которые я использовал. Сначала, чтобы не повредить подпись Гойи, нанес супертонкий слой французской политуры. Поверх нее быстросохнущей акриловой краской написал имя Лукаса. И уже сверху маслом с небольшой добавкой художественного лака нанес подпись Гойи. Когда верхний слой убрали, под ним проявилась подпись Лукаса. Если бы реставраторы продолжили работу, то обнаружили бы, что под ней скрыта подлинная подпись мастера.

Но они, естественно, продолжать не стали.

Трейси подала мужчинам по конверту:

– Это вам в благодарность.

– К вашим услугам, если еще когда-нибудь понадобится художественный эксперт, – подмигнул ей Ренделл.

– А как вы предполагаете вывезти полотно из страны? – спросил ее Поретта.

– Я пришлю сюда человека, и его заберут. – Трейси кивнула мужчинам и ушла.

По дороге в «Ритц» она испытывала душевный подъем. «Все дело в психологии», – размышляла Трейси.

Она с самого начала поняла, что из Прадо невозможно украсть картину. Значит, следовало всех перехитрить: сделать так, чтобы дирекция музея пожелала избавиться от полотна. Трейси представила лицо Джефа Стивенса после того, как он узнает, что его снова обставили, и громко рассмеялась.

В гостиничном номере она дождалась связника и, когда тот явился, позвонила Поретте.

– Связник у меня. Посылаю его к вам. Отдайте ему картину. Только смотрите…

– О чем вы толкуете? – закричал в трубку Цезарь Поретта.

 – Ваш связник полчаса назад забрал полотно.

31ПарижСреда, 9 июля, полденьВ кабинете на улице Матиньон Гюнтер Хартог втолковывал Трейси:

– Мне понятны ваши чувства по поводу того, что произошло в Мадриде, но Джеф Стивенс оказался там первым.

– Нет, – с горечью заметила Трейси. – Он оказался там последним.

– Тем не менее это он доставил «Порт», и картина уже на пути к моему клиенту.

Вот так: она строила планы, приводила их в действие, а Джеф перехитрил ее.