И защищать я всегда хотел именно тебя, а не ценную для департамента ведьму. Неважно, какой у тебя дар. Я бы все равно… В любом случае… Веришь?
И столько силы звучало в его словах, столько непоколебимой уверенности, а в обнимающих меня руках было так хорошо и надежно, что я вдруг поняла, почувствовала всей своей сутью, каждой каплей крови — да, верю.
Поняла голову, встречаясь с чужим взглядом, пристальным, отчаянным, жадным. И замерла.
Несколько бесконечно долгих мгновений мы, не отрываясь, смотрели друг на друга, а затем Кир стремительно подался вперед и накрыл мои губы свои.
Поцелуй… Вот он и случился— самый первый, самый чувственный, самый желанный. И такой соленый от моих собственных слез.
Кирстен целовал со страстью, с пьянящим, жарким желанием и в то же время невероятно нежно. Я жадно впитывала эти ощущения, и ноющее сожаление в груди постепенно рассеивалось. Уходили тоска и отчаяние, уступая место надежде, уверенности в том, что я больше не одна, что мы вместе…
Жаль, что ни одно, даже самое прекрасное мгновение нельзя остановить…
Кир отстранился первым.
Оторвался от моих губ, прижал к себе крепко-крепко, словно хотел связать нас воедино — навечно, навсегда, — и замер. Его руки чуть заметно подрагивали, казалось, он сдерживает себя огромным усилием воли. А я…
Поцелуй объединил нас, позволил понять и почувствовать друг друга, но теперь, когда он закончился, и его дурманящая сладость развеялась, наступило похмелье. Вернулись смущение и неуверенность, больше, конечно, в себе, но я все равно тут же высвободилась и отступила на шаг.
Марвелл не стал задерживать — помедлил, стиснул напоследок мои плечи, но все же отпустил.
Где-то в подсознании мелькнуло малодушное желание удрать и спрятаться, но это было бы неправильно. Рабочий день, несмотря ни на что, продолжался, со службы меня никто не отпускал, да и разговор мы так и не закончили.
— Ева?.. — Кирстен пытливо всмотрелся в мое лицо, коротко выдохнул, но продолжать не торопился, лишь вопросительно приподнял брови.
Как будто предлагал самой решать, о чем говорить и говорить ли вообще.
Он ждал. А еще беспокоился… за меня — я это так ясно, почти физически ощущала. Потому и заверила поспешно:
— Все хорошо… правда."
"Ага… За исключением того, что я инициированная ведьма, и теперь все больные на голову маги будут охотиться за мной, загоняя в свои ловушки, как дичь.
— Не усугубляй, — буркнула Мура, но дальше спорить не стала. Она тоже волновалась.
