— Ты ведь позвала меня так поздно не потому, что соскучилась и захотела посмотреть, верно?
Разрядил обстановку, нечего сказать…
Если до этого мне было просто неловко, то сейчас ночной визит лорда директора приобрел очень личные, практически интимные нотки. Я ощутила, как жар приливает к щекам, как неотвратимо, предательски краснею, а он все видит…
— Впрочем, «соскучилась» меня бы тоже устроило… — лукаво улыбнулся Кирстен, добивая окончательно.
Проклятье!
— Знаете, что? — сердито выпалила я.
— Знаешь, — поправил он.
— Это не важно!
— А что важно, Ева?
— То, зачем я вас разыскивала среди ночи.
— Верю, и всеми силами пытаюсь от тебя этого добиться, — вполне искренне, без тени усмешки заверили меня.
— Мне известно, кто убил эльфа!
Мужчина мгновенно подобрался и с предельным вниманием подался вперед, ко мне. От внешней расслабленности не осталось и следа, даже взгляд — и тот изменился.
— А вот с этого места, пожалуйста, поподробнее. Не упуская ни одной детали. Даже той, которая тебе самой показалась незначительной.
Что ж… Видимо, придется вспомнить все, начиная со встречи в автобусе и разбитых духов. Только вот рассказывать, глядя на него, оказалось почему-то сложно — я постоянно сбивалась и думала, о чем угодно, только не о гиене и ее проделках.
— Извини…
Я поднялась. Шагнула к окну, разворачиваясь лицом к стеклу.
Ветер качал ветку дерева, и шелест листьев, который доносился снаружи даже через запертую раму, успокаивал. Кирстен не шевелился, за что я была ему очень признательна.
Картинки событий одна за другой всплывали в голове, и я говорила, говорила…"
"Когда дошла до нитки, позади послышалось утробное рычание, но быстро смолкло. А на моменте, где я в гиене узнала нагловатую старуху из автобуса, рычание стало еще более отчетливым и угрожающим. Закончилась история диковинным зверем, порталом, моим честным раскаянием и искренним желанием вот прямо тут же, не сходя с места, сделать все, чтобы помочь следствию.
Миссия завершилась. Самое время возвращаться к тигрейшеству, но я отчего-то не спешила.
Может, из-за сгустившейся, почти осязаемой тишины за спиной. Недовольство и ярость Марвелла я чувствовала даже на расстоянии.
Прежняя Дуня Воронцова лишь виновато опустила бы голову, но я уже не была прежней, такой, как раньше. Я изменилась. Ведьма Ева Эш, которая признала и научилась принимать свою внутреннюю суть, мгновенно напряглась, готовясь дать достойный отпор любой попытке нападения.
И она не заставила себя ждать.
