Даже готов, в случае чего, сам заменить Артура.
— Что-о-о? — протянул отец таким тоном, что мне на мгновение стало страшно. Руки его сжались в кулаки, лицо заледенело, а в глазах, под мрачно сведенными бровями, вспыхнул гнев. — Сам? Даже до этого дошло? Понимаешь, Ева… Лунная пыль пагубно влияет на любую расу Мидгарда. Одних лишает жизни. Другим, например, высшим магам, дает могущество, но отнимает эмоции, доброту, совесть, фактически превращая их души в камень. Лишь на ведьм пыль действует, как освежающий эликсир, придавая бодрость, вдохновение, силу и не вызывая привыкания, хотя мы никогда в этом не нуждались, не гнались, не пользовались.
Совет конклавов с самого начала отказался от «розовой дури», да и методы ее добычи всегда нас настораживали. Что касается Джара…
Димари поморщился, как от зубной боли.
— Он с юности одержим одной навязчивой идеей. Еще в академии размышлял о том, как хорошо было бы породниться, поженить наших будущих детей. Уверял, что в их наследнике смешается кровь не просто двух рас, а еще и двух древних могущественных родов.
Что он станет первым высшим магом, свободным от негативного влияния лунной пыли, и тем самым возвеличит имя Верле. Я не воспринимал его мечты всерьез, но, как оказалось, «друг» не шутил. За те годы, что я провел в этой камере, он много раз приводил сюда самых красивых женщин своего рода, в надежде, что хоть одна из них сумеет соблазнить меня и родить ребенка.
— А… А ты?
Да, мне было очень важно знать, как он себя повел.
— Я слишком люблю и уважаю твою маму, чтобы променять ее даже на самую лучшую женщину вселенной.
Конечно, я отверг их всех. Думал, что Джар остановился и успокоился, а он… отыскал тебя. Прости, Ева…
— За что?
— За то, что тебе приходится проходить через все это…
— Мы обязательно выберемся отсюда, папа. — Я улыбнулась, хотя уверенности в своих же словах у меня не было.
А что если Верле-старший на самом деле ко мне полезет? Нужно поискать что-нибудь тяжелое и сунуть под подушку. На всякий случай.
— Ева… Евушка, очнись, — внезапно прорезался в наступившей тишине голос Муры. — Не слышишь, что ли, тетеря глухая? Зовет ведь! Мы так с тобой всех женихов профукаем, а я что-то не заметила, чтоб они к нам с ночи очередь занимали, да номерки на мощной груди угольком вырисовывали.
Димари тоже вздрогнул.
— Сработало! Вот и Марвелл. Наконец-то… Теперь бы не оборвать и объединиться, — прошептал он.
И только я… Я одна по-прежнему ничего не слышала. Прям хоть плачь.
