Или остановиться, крикнуть в зыбкое безмолвие:
«Эй, кто там? Хватит пугать, выходи!».
Но как я ни оглядывалась по сторонам, так ничего и не обнаружила. Лишь мои шаги отдавались гулким эхом в бесконечной паутине коридоров.
Что за чертовщина?
Чувствуя, как в висках напряженно пульсирует кровь, я взлетела по лестнице на свой этаж и заколотила в Наташкину дверь. Раз… другой… Увы, подруги на месте не оказалось — наверное, с Гавриловым где-то бродила. Пришлось идти к себе.
За время моего отсутствия в комнате явно кто-то побывал.
Вещи разложили, причем, так аккуратно и заботливо, словно я сама это сделала. В цветах поменяли воду, раздвинули шторы. Кругом царил идеальный порядок, и мне ровным счетом нечего было делать.
Интернет бы сюда, но мечтать не вредно. По поводу звонков домой нас тоже пока не инструктировали. Оставалось лишь скучать, смотреть в окно и думать, чем бы заняться дальше.
— И чего расселась-то, как на свадьбе? Тебе, милая моя, до свадьбы еще потрудиться надо. А вот ежели меня слушать станешь, да исполнять все, как велено, так любой нашим будет.
Поняла, или нет? — неожиданно проскрипел уже знакомый и, прямо скажем, не самый приятный голос. Вроде и женский, но хриплый, грубовато-сварливый.
От неожиданности я даже на стуле подскочила. Сглотнула, сжала руки в кулаки и, не надеясь на ответ, все-таки спросила:
— Женщина, вы кто?
— От женщины слышу, — огрызнулась «дама», А потом добавила, но уже тише и глуше: — Наконец-то соизволила ответить. Долго же пришлось к тебе пробиваться. Звала-звала, чуть не надорвалась, решила уже, что глухая.
Или способностями не вышла."
"— Мы с вами… — я судорожно выдохнула. Разговаривать с незримой собеседницей было более, чем странно. — Вы меня знаете?
— А то… — снисходительно подтвердил голос. — Как не знать-то? Евдокия ты. Ева… Имя древнее, родовое. Так отец твой хотел назвать, мать и назвала. Она же мир без него не видела, влюблена была, как кошка.
Внутри все заледенело, а сердце, наоборот, пустилось вскачь.
— Вы знакомы с моими родителями? И… с отцом тоже?
— Врать не стану, лично не общалась, а вот прабабку, в честь которой тебя назвали, хорошо изучила.
Та еще ведьма, но с пониманием, — хихикнула невидимка. А затем, сменив тон, деловито осведомилась: — Так что? Сидеть будем или друга верного из беды неминучей выручать?
— Какого друга? — рассеянно переспросила я, потому что все мысли сейчас были об отце.
Неужели, я нашла того, кто мне хоть что-то про него расскажет?
— Знамо дело, какого… Обо мне речь.
