Если ты осмелишься

— Просто немного депрессанта.

Господи. Он, блядь, накачал ее. Я так и знал.

— Во сколько еще напитков ты подсыпал?

Он закатывает глаза.

— Только в ее, Господи.

Боже, я ничего так не хочу, как уложить его.

— Я, блядь, говорил тебе держаться от нее подальше.

— Тогда тебе не следовало говорить ей приходить сюда, — говорит он. — Я знаю, что она пришла не одна.

Приглашение, которое я отправил Вайолет, было спонтанным. Сообщение, которое я напечатал, пока рыжая щупала мои трицепсы и мурлыкала мне на ухо, сколько бы раз я ни отмахивался от нее.

Но Трей не должен этого знать. Он узнает, зачем я на самом деле пригласил ее сюда, и у нее за спиной появится еще большая мишень.

— Конечно, она этого не сделала. Я сказал ей прийти сюда, но смысл в том, чтобы держать ее в сознании, чтобы она знала, что происходит.

— Тогда трахни ее, когда она проснется. — Он отхлебывает из своего стакана, как будто накачать девушку наркотиками — это пустяк.

— В понедельник я сообщу об этом тренеру.

Улыбка сползает с лица Трея, и он поднимается, как будто у него есть шанс запугать меня.

— Да? Что ты собираешься ему сказать? Я подсыпал девушке в напиток? Где твои доказательства?

— В моих гребаных руках.

Его взгляд опускается на обмякшее тело Вайолет, с демоническим голодом обводя линии ее лица.

— Любой мог подсунуть ей что-нибудь. — Проходя мимо, он хлопает меня по плечу. — Увидимся на тренировке.

Я хотел бы, чтобы он ошибался, но это не так. Я не могу доказать, что именно он подсыпал ей в напиток. Даже если я скажу Тренеру, что он признался в этом, это ни хрена не будет значить, если Трей назовет меня лжецом, а у меня нет доказательств обратного.

— О, а Уэс? — Его широкая улыбка вернулась. — Дай мне знать, насколько тугая у нее киска. Я не могу дождаться, когда смогу размять ее.

Кто-то спит в постели моей соседки по комнате, но это не Аниса.

Уэс лежит без сознания поверх одеяла, глаза закрыты, грудь плавно вздымается.

У меня кружится голова, в виске пульсирует. Что, черт возьми, произошло прошлой ночью? Все, что я помню, это как мы с Уэсом поднимались наверх на вечеринку «Бета Тета Пи» и его губы на мне. Потом ничего.

Если Уэс все еще здесь, что бы ни случилось, это не может быть хорошо.