Если ты осмелишься

Я быстро качаю головой, глаза щиплет, даже когда удовольствие разливается по моему телу.

Его опытный палец кружит вокруг моего клитора, и я сильно прикусываю губу, чтобы не дать вырваться крику.

Он трется о мою руку, и я невольно обхватываю его пальцами, когда он усиливает давление на мой клитор.

Мой пульс бешено колотится в шее. Я могу взорваться в любую секунду, кусочки меня разлетятся по всей комнате. Тогда все точно узнают, что Уэс Новак делал со мной посреди урока.

Хлопок в передней части зала заставляет меня подпрыгнуть.

— Ладно, ребята. На сегодня все. Вы можете отправиться пораньше. Хороших выходных.

Внезапно Уэс вытаскивает руку из-под моей одежды и встает так, словно на нас вылили ведро ледяной воды. Каждая клеточка моего тела кричит о том, чтобы достичь этой вершины наслаждения. Мое сердце сильно колотится, кожа на груди и шее покраснела, набухший клитор молит об освобождении.

Меня охватывает ужас, когда Уэс направляется к двери, не оглядываясь.

У него нет намерения давать мне то, что я хочу.

Он не торопился, зная, что доведет меня прямо до края, прежде чем лишит удовольствия без секундного предупреждения.

Я звоню маме. Она отвечает после третьего гудка усталым голосом

Мое сердце сжимается. Я снова “дорогая”. Хотя бы на секунду она забыла о своем разочаровании во мне.

— Привет, мам. Я хочу попросить тебя об одолжении. — Она вздыхает в трубку, и я продолжаю, прежде чем она успевает возразить. — Ты можешь отвезти меня сегодня на могилу Хлои? У нее день рождения.

Мы с Хлоей уже составили планы на ее день рождения к концу апреля. Утром мы первым делом отправлялись в кино и пробирались из кинотеатра в кинотеатр, просматривая столько фильмов, сколько могли, пока нас не выгоняли. Ее любимыми были ромкомы и хорроры — дихотомия, с которой я никогда не могла смириться. Затем мы отправлялись на каток и катались на коньках, что означало, что она каталась, а я безопасно наблюдала за происходящим с твердой земли.

Мой план состоял в том, чтобы к тому времени моя книга была написана, чтобы я могла распечатать ее, подписать и подарить ей первый экземпляр моей первой в истории книги. Посвящается ей.

Мы с ней думали, что моя первая книга будет вдохновлена моей жизнью. Веселой, романтичной, может быть, даже непристойной.

Теперь, если бы я написала книгу, основанную на моей жизни, я почти уверена, что она была бы отложена в долгий ящик как хоррор.