Лестница скрипела под ним, когда он под прицелом нескольких автоматов выбирался наружу; стонала так, словно едва выдерживала его бараний вес. Деревяшка с перекладинами была во много раз живее его, поскольку чувствовала, наверное, не тяжесть на душе бандита, а шлаки, которыми она была забита до отказа.
«Правда делает свободным»[10]. Хороший девиз. Он, наверное, даже знал, как это пишется. Он верил в него и надеялся. Но его брали не парни из ЦРУ, и он вылезал не из подвала дома в Калифорнии.
Игорь Мельников не жалел, что его придется убить, думал немного о другом, что сделать это ему будет трудно: устроит ли он небольшой спектакль и грохнет его при попытке к бегству, выстрелит ли в упор и не отводя глаз.
Он был жалок, но не стал от этого менее ядовитым. Отпущенный гаденыш обязательно вырастает в гадюку. Больше того: он постарается ужалить в том месте, где был некогда отпущен.
Тяжелая работа, но делать ее необходимо. Даже не потому, что этот выродок всё равно пропадет либо в результате криминальных разборок, либо будет убит своими за связь с федеральными силами.
«С нашим продажным судом, — думал Миротворец, — просто нет другого выхода». Он знал, что отправленных в следственный изолятор «Чернокозово» боевиков рано или поздно выкупают родственники. Что оперативная информация, гласящая, что человек — бандит и руки у него по локоть в крови, на официальном уровне не стоит ровным счетом ничего: за что его арестовывать, когда при обыске в присутствии прокурора у него дома не нашли ни одного патрона.
Потому самый действенный способ чеченской войны — уничтожать боевиков под покровом ночи. «С беззаконием можно бороться только беззаконными способами». Ночью, точечно, хирургически. И боевики, где бы они ни скрывались — в горах ли, дома ли, нигде не чувствуют себя в безопасности. Они знают статистику: половина из тех, что пропадает в Чечне, — это дело рук подразделений спецназа, ориентированных на поиск и уничтожение боевиков.
А поиск — вещь масштабная, она распространяется и на ущелья, и на поселки, и на крупные города.
— Покажи, что у тебя в подвале.
Ответ «ничего нет» застрял в горле малолетнего бандита, когда он в очередной раз встретился с холодным взглядом командира спецназа: бритого под ноль, скуластого, с тонкими выгоревшими бровями. Зеленоватая бандана, снятая с головы, была повязана на груди на манер пионерского галстука. Бойскаут.
