«Им бы поглубже засадить и пошире распахать».
База уже не была базой как таковой. Сейчас она больше походила на лагерь, в котором царила строгая дисциплина. Боевики хоть и передвигались по лагерю, но делали это совершенно бесшумно. Незаметно — это вряд ли. Наверняка надеялись на охранение.
Крышка запасного выхода была откинута; что внутри — можно только гадать. Но там минимум пять трупов; трудно представить товарищей, которые снимают с себя форму и передают ее боевикам. Тем не менее в жизни всякое случается. Просто спецназовский дух это отвергает.
Но нет — не нужно долго знать, например, Рудгера, чтобы понять хотя бы одну вещь: латыш на колени не встанет никогда."
"Миротворец был хорошо обучен ножевому бою, здорово стрелял из автомата и пистолета. И если бы его спросили, какому виду оружия он отдает предпочтение, то он ответил бы: «Мортире», имея в виду миномет. Действительно, решенный вопрос повышения огневой мощи спецназа. Он бы на память и без запинки привел все его достоинства, включая его высокую точность и скорострельность, дальность стрельбы, гарантированное поражение живой силы и техники, использование тактики кочующих огневых средств плюс наличие нескольких типов боеприпасов — осколочно-фугасные, зажигательно-дымовые, управляемые и их универсальность под любой миномет данного калибра, что позволяет широко использовать трофейные боеприпасы.
Когда была возможность накрыть боевиков из миномета, Миротворец не пренебрегал ею. А потом по фрагментам тел подсчитывал, сколько боевиков было в банде.
В его группе дело редко доходило до рукопашной, до штыкового боя — никогда. Хотя, как учили: «Штыковой тренаж придает солдату уверенность в своих силах, повышает ловкость, воспитывает агрессивность». А агрессивность, даже враждебность, спецназовцу необходима.
Вот как сейчас, когда, казалось бы, Мельников и внутренне, и внешне был спокоен.
Миротворец понимал, что без «языка» тут можно лежать вечно. Взять его — не проблема. Однако чеченцы, словно перекликаясь, мелькали друг у друга перед глазами.
И на суету это не похоже.
Что они замыслили? Ответ был рядом и очень простой. Теракт. Можно сказать, уже совершенный. Можно назвать его и спецоперацией боевиков, но смысл не изменится. Двадцать российских спецназовцев убивают в центре России — чего еще надо? Но финал ли это? Что еще у них на уме? Какие деньги им заплатили? Отработали они их или еще нет? Чеченских боевиков всегда заставляют отрабатывать всё до последнего цента.
