Когда Шаров вышел, командир части, не меняя положения, в упор посмотрел на Коваля:
— Показуху рождают комиссии, согласен?
Командир роты в своем кабинете давал последние инструкции командиру отделения сержанту Литвинову. Начальник и подчиненный расположились за столом — с потрескавшимся дубовым шпоном, поистершимся лаком, вечно заедающими в пазах ящиками; прикрытый выцветшим зеленоватым сукном, он напоминал выброшенный на помойку старый бильярдный стол. Наверное, место ему было именно там, на свалке.
Равно как и скрипучим стульям, ровесникам хрущевской оттепели.
Андрей Шаров, довольно легко абстрагировавшийся от откровенного разговора с Литвиновым на предмет его «неучтенки», обвел карандашом место на карте.
— Район десантирования группы условного противника. Обрати внимание на местность. Четыре километра на юг — река. С востока — сосновый бор. С севера на юг лесной массив прорезает Южно-Уральская железная дорога. Читай, как называется район.
— Борский, — ответил Литвинов, глядя на карту и умело скрывая справедливую по отношению к капитану иронию: от прапорщика Седова он знал не только район выброски группы условного противника, но и базы, и вероятные места дозоров.
"
"— То-то и оно, — неожиданно вздохнул капитан. Сосновый бор протянулся на многие десятки километров по обе стороны «железки». Глухомань. Поселки и райцентры расположены на станциях и переездах. Между ними и в глубь Бузулукского бора — тишь и благодать.
Медведи, кабаны, волки, лисы, зайцы. Дятлы. Идеальное место для тренировок диверсионных групп. — Вопрос на засыпку, Сашка...
Снайпер улыбнулся командиру. Видимо, тоже понял, что ротный освободился от части переживаний, которые сгорели в топке его темных гпаз, — он продолжал обращаться к Литвинову то официально — по званию, то называя позывные бойца.
Спец. Уважаемый человек. Но только не здесь, если отбросить всё лишнее, связанное с душевной тревогой. Здесь он просто курсант.
— Вопрос на засыпку, Сашка. Где, по-твоему, группа условного противника организует базирование?
Группа условного противника — это диверсионно-разведывательный кулак, состоящий исключительно из инструкторов учебного центра, «зверюг» вроде Рудгера Хауэра, во время сна человека пусть необщительного, но доброго; чего стоил его храп: музыка! Литвинов, узнав от Седова, кто будет противостоять его отделению, только головой покачал.
