Несколько сорванных Косициным веток со шлема спецназовца лежали рядом с его головой, склоненной набок. Отчего страшная рана, казалось, скривилась в жуткой усмешке, продолжая выпускать кровавую пену.
В крайнем случае можно и выстрелить. Металлический щелчок поглотит влажный и в то же время морозный воздух; эта смесь невидимым туманом приподнималась над землей, тужилась подняться еще выше, к кронам деревьев, на которых начала пробуждаться жизнь: вспорхнула одна синичка, другая, очередь за кургузыми и ленивыми воробьями, которые просыпаются позднее других птиц.
На миг острые солнечные лучи закрыла быстрая тень, и тут же они снова брызнули в глаза чеченца, словно давая ему команду к активным действиям.
Рудгер понял, что его товарищ мертв, лишь в тот момент, когда слева от себя он уловил движение и круто развернулся в ту сторону. Хоть он и сжимал в руках автомат, но отчетливо понимал, что именно в эту секунду он, заряженный холостыми, не поможет. Именно в эти короткие мгновения ему приходилось отбивать атаку, а уже потом давить на спусковой крючок, поднимая на ноги товарищей на базе.
Из такого положения — стоя вполоборота к противнику — Рудгер не мог уклониться от удара ножом, он механически отпрянул от нападавшего, в падении пытаясь схватить его за рукав вооруженной руки и уже на земле провести завершающую фазу наработанной связки. Падая на бок, он уже крепко держал боевика одной рукой за рукав, а другой надавливал ему на предплечье. Тут же движением головы вбок каской ударил его в висок.
Удар вышел несильным, но дал латышу возможность довести прием до конца. Когда он рассчитанным и сильным движением вывернул боевику руку, хватка Косицина ослабла, и он выронил нож.
Чуткое ухо спецназовца уловило справа от себя треск сучьев, но перед этим он увидел коренастого человека, вооруженного пистолетом. В это время Рудгер буквально сидел верхом на противнике, готовый сломать ему шею, и не мог ни укрыться за ним, подтягивая его на себя, ни более или менее быстро скатиться с него, — стрелок, держащий пистолет на уровне плеч, легко достал бы его.
И всё же сработала интуиция: коротким и резким движением сильных рук сержант сломал шейные позвонки Коси ци ну.
— Руки за голову! — раздался шипящий шепот. И еще один — когда, сопровождаемая несильным щелчком, над головой просвистела пуля.
А небольшая поляна в один миг ожила: справа, держа Рудгера на мушке, обозначились несколько автоматчиков.
