Если желания не сбудутся

— Зачем он приходил?

— Не поверите. — Клоков покачал головой. — Но они платили, и на кладбище порядок был, не ломали ничего, не хулиганили…

— Зачем?

— У них колдун какой-то есть. — Клоков снова состроил презрительную гримасу. — Не знаю, цыган он или нет, но живет в доме их баро, который на Чекистов. Ну, главный их цыганский вроде как царь или король называется баро. Я раньше думал, что это барон, но нет. И дом у этого барона стоит на пересечении Чекистов и Тургенева.

Вот там и живет этот колдун. У меня от него, честно говоря, мороз по коже, глаза у него какие-то… неприятные. Залысины, нос длинный, и глаза как…

Реутов достал из дела рисунок Димона.

— Этот?

— Ну да! — Клоков обрадованно закивал. — Он самый. Зовут Шунгар, так вот это он приходил в самый первый раз с этим… который Граф. Нес какую-то ахинею о духах предков, о том, что на это кладбище ему указали высшие силы.

— Так что они делают-то?

— Какие-то колдовские ритуалы.

 — Клоков презрительно оттопырил губу. — Суеверия дикие, понимаете? Ну а я решил: вреда-то от них нет, это же по ночам, посетителей нет, могилы сатанисты эти не рушат, мусор не оставляют — да пусть себе колобродят, если охота припала танцевать ночью вокруг могил.

— Почему вы говорите, что они сатанисты?

— Ну а кто? Станут ли добрые христиане по ночам свои требы отправлять? Только сатанисты, понятное дело. Но я сам смотрел, никакого вреда памятникам или иным захоронениям они не причиняли, крови там или трупов кошек тоже не видел.

— Но вы сами присутствовали при этих ритуалах?

— Да боже меня упаси, майор, что вы! — Клоков замахал руками и перекрестился. — Я в церковь хожу, господу молюсь, какие там ритуалы, душу губить!

— А взяточничеством и мошенничеством с государственными деньгами вы душу не губите?

— То бизнес, а тут душа, — покачал головой Клоков.

 — Любой бы на моем месте делал то же самое, зато я кладбище в образцовом порядке содержу, ни сорняков, ни мусора, ни вандализма у нас не бывает. А что там индейцы эти делают, я не знаю, майор, захоронений они не разрушают — а мне это самое главное.

Реутов думал, что его уже ничто на свете не удивит, но такую смесь цинизма и наивности он видел впервые.

— Я когда пришел, кладбище утопало в мусоре и сорняках.