Если желания не сбудутся

 — Спишь и спишь, доктор сказал будить тебя.

— Болит? — Циноти покосилась на обожженные ноги Симы, покрытые какой-то зеленоватой мазью. — Выглядит странно.

— Болит. — Симе хочется пить, и Сакинда поит ее. — А все…

— Все в порядке. — Сакинда гладит Симу по голове. — Все живы, Зора уже не в больнице. Буквально через час какой-то человек прислал за нами машину, нас отвезли в дом на окраине города — большой, даже больше нашего, и сказали, что мы можем в нем жить. Потом привезли одежду на всех, обувь, разные нужные вещи.

Приехал еще человек и сказал, что он будет восстанавливать наш дом, но для этого его надо полностью снести. Уцелела Танюшкина шкатулка с украшениями и сундук с семейными альбомами, нам привезли. Отец подписал все бумаги на ремонт дома, я ничего не понимаю, а отец молчит. Филипп и Дорош вернулись, и теперь они с отцом и Милошем не выходят из мастерской, нужно зарабатывать. Откуда-то много клиентов появилось, городские таксисты стали ездить к нам, говорят — кто-то раздал листовки, что у нас качественнее всех.

— Бабушка молчит и о чем-то все время думает. — Циноти вздохнула. — У меня завтра вступительный экзамен по химии. Сима, доктор сказал, что скоро отпустит тебя.

— Это хорошо.

Сима не может им сказать, что во сне у нее совсем другая жизнь и возвращаться ей не хочется. Армарос приходит в ее сны, и они говорят, и Сэмми рядом, она может ощущать его, брать на руки, и хотя Сима не помнит, о чем ведутся разговоры, это и не важно. Главное, что она пребывает там, где хочет быть, и будить ее, вырывая из счастья, жестоко.

— Ладно, мы придем завтра. — Сакинда встревоженно смотрит на Симу. — Идем, Циноти, тебе надо заниматься.

Сима закрывает глаза и снова оказывается посреди лавандового поля.

Сакинда идет по коридору быстрым шагом, Циноти едва поспевает за ней.

— Мама, что случилось?

— Ничего. — Сакинда понимает, что нужно скорее добраться домой и увидеть старую Тули. — Просто кое-что вспомнила.

На лице Симы Сакинда рассмотрела то, что не видели доктора: печать смерти легла на лицо приемной дочери, истончила кожу, заострила черты, глаза ее смотрят словно уже не отсюда.

И не ожоги тому причина, ожоги заживают, но связь Симы с этим миром становится все менее прочной.

— Она не хочет оставаться. — Сакинда умоляюще смотрит на свекровь. — Мама, она уже там, почти полностью! Я это видела. Но почему?!

Тули качает головой:

— Боюсь, что я не смогу ее вытащить. Слишком далеко она ушла.

— Но что это, мама?

— Поцелуй ангела. — Тули вздохнула.