Если желания не сбудутся

Это живых ужасает, когда раскапывают захоронения, и не потому, что это оскорбляет их какие-то религиозные или моральные принципы, а просто оттого, что каждый думает: вот и я умру, а меня выбросят точно так же, оберут и… Хотя, по большому счету, все эти останки — что-то наподобие изношенного тряпья, утилизированного за ненадобностью.

— Зачищай здесь, а я соседнюю начну.

Они работали слаженно и быстро. Дело было знакомое, и добычу делить на двоих гораздо интереснее, чем на троих, например. Да и тайну соблюсти так легче, поскольку всем давно известно: что знают трое, знает и свинья.

А покойники еще и тем хороши, что не болтают лишку.

— Тут гроб словно железный. Иди, помоги мне.

— Без малого сто тридцать лет могиле, какой там железный!

— Поговори мне еще… вот, гляди.

Гроб оказался крепким, окованным тонкими металлическими пластинами, словно его обитатель готовился переждать в нем атомную войну.

— Давай целиком вытаскивать, разбить не получится, места мало, и шуму будет…

— И то.

Веревки натянулись, и гроб, натужно крякнув, вырвался из земли. Они тащили что было сил, но перевес был явно не на их стороне.

— Сами не управимся, надо кого-то позвать.

— А кого?

— А кого найдем. Эти-то небось от жары где-нибудь на воздухе дрыхнут, тащи сюда двоих. Муху тащи, там сил много, а мозга мало, а полоумному кто поверит?

Точно, надо позвать Муху — одного из местных бомжей, их тут десяток постоянно трется, прихлебателей. Но и польза от них тоже есть: если надо что-то сделать тяжелое или неприятное или просто лень, надо только поставить этому отребью внятную задачу, и они сделают.

А не сделают — в тот же день вылетят из старой сторожки, что на восточной оконечности кладбища, где они оборудовали себе жилище с койками, печкой и сортиром. Летом-то оно вроде бы и ни к чему, да только — ну, сколько же того лета! А зимой нужна крыша над головой и дрова дармовые.

— Тянем.

Муха и его приятель Буца взялись за одну веревку, а они с напарником — за другую.

— Идет, поднажмем.

Они выволокли гроб из ямы и сели на землю.

— Все, ступайте.

Буца толкнул Муху, тот нехотя поднялся и поплелся вслед за приятелем.

— Вот народ, оба в стельку пьяные.

— А зачем они нам тут трезвые? Утром и не вспомнят ничего, а если и вспомнят — подумают, что приснилось.

— Это если вообще будут думать, что не факт. Муха — дурачок совсем, и Буца ума невеликого. Это тебе не Палыч, тот рубит фишку на лету.