Если желания не сбудутся

Хотя у нее было немного вещей, забрать их все она не могла, но и оставить, например, зимние сапоги и куртку тоже было невозможно, потому что — кто знает, как сложится, а потому самое необходимое разрослось до туго набитой большой сумки на колесиках, которую Сима не смогла бы поднять ни при каких стараниях.

Но никто не заметил, что вещей в ее комнате стало подозрительно мало.

И Симе до сих пор интересно, когда же мать обнаружила ее отсутствие? И что она при этом говорила, бросилась ли в полицию или искать по знакомым? Но Сима понимала, что вряд ли мать искала ее, и это подспудное понимание наполняло ее горечью.

Почему бессмысленный, вечно молчащий и гадящий под себя мальчишка был матери дороже ее, Симы? Что с ней не так?

И ей хотелось знать, как сейчас живет мать. Может, родила себе другого ребенка и забыла обо всем? Впрочем, о Симе она и без того редко вспоминала.

— Отвезите-ка меня, где взяли. — Роман потрогал пальцем бетонную стяжку вокруг камня. — Хорошо схватилось, вот что значит — тепло.

Сима кивнула и поднялась.

Конечно, парня надо отвезти обратно.

Глаза Сэмми смотрят на нее со знакомым высокомерным выражением — как мастеру удалось передать это, непонятно, да только на памятнике изображен именно Сэмми, и никто другой. И то, что ей придется вернуться в квартиру, где его больше нет, тоже не добавляет радости.

— Конечно, едем.

Она придет сюда завтра — одна, без этих людей, случайно появившихся в ее жизни.

У Симы не было близких друзей или закадычных подруг. Она со всеми была приветлива, но потребности в чем-то большем никогда не испытывала.

У нее была цель — одна, потом другая, и Сима просто достигала поставленной цели, так или иначе, чтобы тут же поставить себе другую.

— Ромка, темнеет уже, а ты на кладбище…

— Тань, не начинай. Я работаю на кладбище. Живых надо бояться. Ты вот в полиции работаешь, и как по мне, то кладбище всяко лучше, там уже все со всеми окончательно ясно! — Роман покосился на Симу. — Все, девчонки, я потопал, а если что понадобится — обращайтесь.

Но, надеюсь, я вам не понадоблюсь больше. Ты… это… держись, Сима.

Он вышел из машины, хлопнув дверцей, и скрылся в воротах кладбища.

— Вот черт, сколько я знаю его — ни разу он не выказывал никакого ни к кому сочувствия! — сообщила Таня. — Поехали.

— Куда тебя подвезти?

— Домой, куда же?

Сима развернула машину, выезжая на трамвайные пути, когда Таня вдруг сжала ее плечо.

— Что?..

— Показалось мне, что ли… — Таня вглядывается в уже существенные сумерки.