Если желания не сбудутся

А я папе позвоню пока, он сам с адвокатами свяжется. Денис Петрович, у нас есть время, чтоб Сима поела?

Реутов молча кивает, задумавшись о своем. Этот пустой дом, в котором спряталась от мира Сима, выглядит холодным и необжитым, и Реутову вдруг вспомнилась его жена Соня — такой, какой он встретил ее впервые. Она была в компании друзей, но то, что она была одна, даже в компании, он ощутил сразу. Отчужденность Сони, как и остальных тогдашних фигурантов, объяснялась довольно просто: у них всех была легкая форма аутизма, и даже сейчас, когда Соня стала его женой и матерью его дочери, она мало изменилась в вопросах социальных связей.

Но у Симы нет аутизма, и Реутов навел о ней подробнейшие справки, как и о Тане. Конечно, никакие они не родственники, и тем более не родственники той цыганской семье, которая встала за них обеих горой, хотя семья считает иначе. Но то, что он узнал об обеих девушках, еще больше убедило майора в том, что никакого отношения к убийствам они не имеют и их причастность к обоим делам — это причастность людей, случайно оказавшихся не в том месте не в то время.

И, конечно, на них обеих при желании можно повесить оба убийства, но такого греха майор Реутов не взял бы на душу никогда в жизни, потому что никогда бы себе подобного не простил, не говоря уж о том, что тут же лишился бы уважения не только своих коллег, но и собственной жены.

За годы работы в полиции Реутов частенько видел, как его коллеги, мягко говоря, свободно обращаются с фактами и уликами.

Но его интерес к работе заключался как раз в том, чтобы выяснить истину, а не просто, проманипулировав фактами и результатами экспертиз, выбить из какого-то бедолаги, неспособного постоять за себя, явку с повинной и закрыть дело, и не важно, что преступник на свободе.

Нет, у майора Реутова, как и у его бессменного напарника Виктора Васильева, было то, что они бы назвали охотничьим азартом. Разобраться в деле, загнать добычу, найдя неопровержимые факты и улики, — вот что было важно, и тогда можно спать спокойно, потому что очередной убийца больше не выйдет искать следующую жертву.

Они оба верили в правосудие, хотя понимали, что это крайняя степень идеализма там, где суды часто — просто расправа. Но оба считали, что должны делать то, что должны, а там будь что будет, и заслужили уважение коллег.

Как-то так получилось, что в их отделе постепенно перестали задерживаться любители распускать руки и подтасовывать факты.