Есть ли жизнь после отбора?

Но очень, очень странным способом.

С одной стороны, все вышло идеально – прическа получилась с первого раза, макияж выглядел свежо, на платье ни единого залома… И только одно но:

- Ради всех богов,- взвыл Ройер,- помогите ей уже!

В общем, всему меня научили папенька с мастером Дейтором. Всему. Вот, например, я могу схватить клинок и, оседлав верного компаньона, нестись насаждать добро в самую гущу грамрлов. Или, к примеру, могу расплавить металл усилием воли с толикой магии (не каждый, но не суть).

А вот взлететь в седло, в бальном платье, не могу! И всех это ужасно веселит.

- Месть моя будет страшна,- выдохнула я и сдалась. – Не хотите помочь, я помогу сама себе.

Дело, быть может, еще и в том, что седла были не совсем седлами. Это были всего лишь полотнища плотной ткани, которая не позволяла одежде соприкасаться с гладкой шкурой пегасов. То есть, ухватиться, кроме как за холку или крыло, было не за что. За холку не получалось, а за крылья не хотелось – это причиняет пегасам боль.

Подхватив себя левитацией, я, аккуратно собрав многослойную юбку, замерла над пегасом. Сейчас надо разместиться, как-то боком, и, при этом, не соскользнуть.

- Сядь так, как села бы на бревно,- посоветовала отсмеявшаяся Ауэтари,- ага, боком.

- Я соскальзываю,- мрачно уведомила я всех и тут же ощутила, как меня «приклеивает» магия Ройера,- о, уже не соскальзываю.

- Я взлечу,- пегас обернулся на меня,- и приземлюсь. И так несколько раз, пока ты не привыкнешь.

- Впечатлять, да,- я кивнула. – Давай.

И, в общем-то, Ройер потрясающий молодец. Если бы не его идея, то при посадке перед дворцом я бы клюнула носом ему в холку. Поклонилась бы, да. С чрезмерным почтением. Ему пришлось подняться и опуститься порядка десяти раз и только на одиннадцатый у меня получилось сохранить спину ровной.

Тут дело еще и в том, что я училась прижиматься к скакуну. К его шее, сливаться в единое целое.

"Глядя на нас, остальные пегасы тоже решили потренировать своих седоков. Но ни у кого особых проблем не возникло. Тина и вовсе держалась так, будто всю жизнь боком ездила.

«Хотя, может и ездила. Матушка ее, помнится, страстная любительница псовых охот», вспомнила я.