Есть ли жизнь после отбора?

У бассета глаза постепенно съезжали к переносице, но он не переставал согласно муфмуфкать. Я же в это время продолжала укреплять дверь – человекоподобной твари явно было что-то известно. Потому что атаки не прекращались, более того, их сила нарастала."

"- Идем,- позвал меня Гамильтон. – Нам с тобой надо собрать осколки и принести вниз, к Хираэллису.

- Идем,- я оставила на двери последнюю металлическую заплатку,- идем.

В душе я лелеяла надежду, что все твари передохнут в тот момент, когда естественная защита мира будет восстановлена.

=-=

=-=

Покидать коридор было трудно – тварь билась так, что вздрагивала вся Свеча.

- Я останусь и…

- Ты будешь рядом со мной,- отрезала я,- не пытайся умереть. Или ты хочешь уйти от отцовьей ответственности?

Такого оскорбления Гамильтон не выдержал и, пока Хираэллис вел нас к верхней площадке башни, мой компаньон ворчал и ворчал, ворчал и ворчал. Он поименно перечислил всех, абсолютно всех своих племянников и племянниц, отметил, у кого какие пятнышки, кто как учился и кто на ком женился.

Под это заунывное ворчание мы поднялись наверх и я впервые увидела этот магоскоп во всем его великолепии. Как и обещала Райет, все линзы восстановились одновременно. И основная, и все вспомогательные.

А это значит, что пришла пора приступить к настройке…

Первым начал Хираэллис – он, засияв, бросился к основной линзе и вошел в зачарованное стекло подобно лунному лучику.

И само собой пришло понимание – пора добавить кровь. Пусть стекла уже давно застыли, но луо-наари делает их мягкими, восприимчивыми к изменениям.

Моя кровь, как и тогда, застыла яркими шариками. А мои губы, будто сами собой, будто без моего же участия, произносили слова старой клятвы. Во рту с каждым словом становилось солоно, моя ли это кровь или же мир мстит за режущие его слова… Не знаю.

Моя кровь превратилась в тонкие нити, пронизавшие линзу в разных направлениях. А через секунду линза заработала, и я увидела непроглядную черноту пустоты. Пустоты, в которой плывут мириады населенных миров.

Края линзы, по кругу, горели тепло-оранжевым светом.

- Это защита нашего мира,- с восторгом произнесла я. – Она восстановлена.