Этан с Афона

Этан лихорадочно жал на кнопку, открывающую шлюз с его стороны, и даже навалился на нее всем телом, но ускорить процесс ему не удалось: дверь открылась только тогда, когда сочла это нужным.

Внутри камеры им пришлось ждать, пока давление уравняется, и похитители Куинн за это время успели уйти довольно далеко. Этан с облегчением вдохнул. Он зря клеветал на станционный воздух: здесь пахло просто потрясающе, он в жизни не пробовал лучшего.

— Каким чудом Миллисору и Рау удалось выбраться из Карантина? — пропыхтел Этан, пока они ждали.

— Сетти их вытащил, — пропыхтел в ответ Си. — Он пришел не то под видом охранника, который должен был их отвести на депортацию, не то вместе с этим охранником, я точно не знаю. А там они просто вышли через дверь. Конечно, у них были все документы и удостоверения. Я думаю, даже Куинн не знает точно, насколько глубоко они проникли в компьютерную сеть Станции, пока сидели тут.

Наконец герметичная заслонка зашипела и открылась.

Си, вытянув руку, пару раз повернулся вокруг своей оси, наподобие стрелки испорченных часов.

— Вон туда, — сказал он наконец, показав налево.

Все равно они побежали в ту сторону. На следующем перекрестке они обрадовались, услышав, что справа доносится знакомый альт, протестующий на повышенных тонах. Они пошли на звук и вышли в пустой вестибюль грузового лифта.

Мужчина, одетый в шоколадный шелк, держал Куинн на весу, уткнув ее лицом в стену и заломив ей руки за спину. Она, вытянув носки ног, пыталась нащупать опору, но безуспешно.

— Ну же, коммандер, — говорил в это время мужчина в розовом. — У нас мало времени. Где она?

— Не смею вас задерживать, — отвечала Куинн довольно невнятно, так как ее лицо было смято и вжато в стену. — Ой! вам бы лучше поторопиться, а то вы не успеете добраться до посольства, как сюда явится Служба Безопасности.

Тут Этан и Си ввалились в вестибюль, и человек в розовом резко повернулся, подняв плазмомет.

— Стойте, — сказал Си, удерживая руку Этана.

— Свои! — закричала Куинн, дернувшись. — Это свои, свои, не стреляйте, тут все свои!

— Что, правда? — Этан запыхался, у него кружилась голова, и он с сомнением озирал открывшуюся перед ним картину.