Этан с Афона

— Сын, я очень сочувствую тебе, но мы решили, что лучше рассказать тебе сразу…

О Бог-Отец, подумал Этан. Янос убился в моем флаере…

— Я вижу. — Этану казалось, что сердце поднялось ему в горло и душит его.

— Он, как бы это сказать, пустился во все тяжкие, когда ты уехал — Спири говорит, что некому стало его обуздывать, хотя я всегда считал, что мужчина должен сам себя контролировать, а Янос уже достаточно взрослый, чтобы вести себя как мужчина… По правде сказать, мы со Спири даже поссорились из-за этого, хотя сейчас уже помирились…

Этану казалось, что причал вращается вокруг его центра тяжести, находящегося где-то у него в животе.

— Ну… Янос убежал в Пустыни, со своим приятелем Ником, месяца через два после твоего отъезда. И сказал, что не вернется — там, видишь ли, нет никаких правил, ни ограничений, никто тебя не пилит… — Отец Этана фыркнул. — Будущего там тоже нет, но его, кажется, это не особенно волнует. Может быть, лет через десять окажется, что он сыт по горло свободой.

— Ох, — сказал Этан очень растерянно. Он постарался изобразить приличествующую скорбь. Очень старался, напрягая мышцы лица, чтобы опустить углы рта.

— Ну что ж, — он откашлялся, — может, это и к лучшему. Некоторые люди просто не годятся в отцы. Лучше, если они осознают это до того, как обзаведутся сыном.

Он повернулся к Терренсу Си, и ухмылка наконец вырвалась наружу.

— Папа, я хочу тебя кое с кем познакомить. Я привез нам иммигранта. Только одного, но зато какого. Он много испытал в жизни, и вот наконец добрался до Афона. Последние восемь месяцев он был мне надежным спутником и добрым другом.

Этан представил отцу Си; они пожали друг другу руки, маленький хрупкий уроженец галактики и рослый рыбак.

— Добро пожаловать, Терренс, — сказал отец Этана. — Добрый друг моего сына все равно что сын мне. Добро пожаловать на Афон.

Привычно замкнутое, бесстрастное лицо Си озарилось чувством: удивлением и чем-то вроде благоговения.

— Вы говорите то, что думаете… Спасибо. Спасибо вам.

Две из трех лун поднялись в эту ночь над Восточным морем Афона. Маленькие волночки шуршали за дюнами. С балкона на втором этаже дома отца Этана открывался прекрасный вид на озаренные луной воды залива. Легкий бриз освежал разгоревшееся лицо Этана, и в темноте не было видно, как он краснеет.