Этан с Афона

Пальцы экотехника Хельды сильнее впились в мятый металл, как будто она хотела задушить его. Злость на нежеланных посетителей боролась с необходимостью дать выход ярости. Ярость победила.

Она прошествовала через комнату и швырнула баллон в контейнер, где уже лежали разные останки явно неорганического происхождения.

— Ненавижу планетников! — прорычала она. — Беспечные, грязные, невнимательные скоты…

Она содрала перчатки, выбросила их, почистила пол звуковым очистителем и антисептиком, подошла к раковине и начала яростно и тщательно мыть руки.

Куинн кивнула на большие зелёные ящики.

— Может, я помогу вам с этим разделаться? — бодро спросила она.

— Совершенно никакого смысла не было притаскивать их сюда вне расписания, — сказала экотехник. — У меня по расписанию через пять минут погребение. Расщепитель запрограммирован на простую органику и подключен к Гидропонике. Вашему грузу придётся подождать. Можете убираться отсюда, и скажите Дейлу Зимену…

Тут она замолчала, потому что начала открываться дверь.

В помещение въехала закрытая покрывалом гравиплатформа, а за ней цепочкой вошло человек шесть обитателей Станции, с траурным видом. Куинн знаком показала Этану, чтобы он сел на их собственную платформу и не лез на глаза. Экотехник Хельда быстро оправила униформу и изобразила на лице мрачное сочувствие.

Станционники собрались вокруг платформы, и один из них произнёс речь, состоявшую из нескольких общих мест. Похоже, что смерть — великий уравнитель. Обороты фраз, конечно, были другие, но смысл вполне сошёл бы и на афонских похоронах, подумал Этан.

— Желаете ли вы бросить последний взгляд на усопшего? — спросила Хельда у родственников.

Они покачали головами, а один из них, мужчина средних лет, заметил:

— Боги свидетели, хватило с меня и похоронной церемонии.

Женщина средних лет, стоявшая рядом, шикнула на него, и он замолчал.

— Желаете ли вы присутствовать при погребении? — спросила она формально и безо всякой настойчивости.

— Ни в коем случае, — отозвался мужчина. Когда его спутница посмотрела на него с упрёком, он добавил: — Дорогая, я ухаживал за дедушкой во время пяти операций по вживлению протезов. Я выполнял свой долг перед ним, пока он был жив. Если я посмотрю, как его размалывают на удобрения для цветочков, это ничего не прибавит к моей карме.

Родственники вереницей вышли из помещения, и экотехник опять приобрела агрессивно-деловой вид.