Это я удачно попала! (СИ)

Кто-то, возможно, на моём месте и возмутился бы задержкой: как так, хозяйку на свой же завод не пускают! Но я уважала профессионализм и ценила заботу о безопасности предприятия, проявленные руководством. А потому на седовласого директора по имени Ян Зборский, который вышел нам на встречу, смотрела с уважением и невольной симпатией. Мужчина держался очень достойно, и, несмотря на седые волосы, стариком не выглядел. Думаю, он лет на двадцать моложе дедушки точно. А то, что седой... Ну, бывает.

Работа нервная, наследственность... Мало ли. 

Эдо Зборский проверил все документы и согласился провести нас на производство, попутно устроив небольшую экскурсию. Я шагала чуть позади Лионы и директора, который в основном всё своё внимание уделил моей помощнице - как и прочие взрослые, он не воспринял всерьёз восьмилетнюю девчушку, и дела предпочёл обсуждать со взрослым человеком. Я понимала и не обижалась: сама бы поступила также. Слушая краем уха историю основания завода еще далёкими предками Эни, я крутила головой, рассматривая всё вокруг.

Преодолев холл и коридоры, ведущие в офисные помещения, мы вышли в первый, холодный, цех. Здесь, как я поняла, происходила сортировка добытого сырья: отбраковывались попавшие вместе с рудою камни и прочие породы, просеивался мусор. Затем руда поступала на первичную обработку: её погружали в специальный состав, благодаря которому она расщеплялась на составляющие - при этом сам металл всплывал в жидком виде на повержность, а всё прочее оседало слоями внизу. Один из таких слоёв и представлял собою ту самую токсиольную смолу, которую до моего вмешательства просто утилизировали, а теперь бережно отделяли и закупоривали в специальные контейнеры для поставки. Я аж загордилась собой, когда своими глазами увидела этот процесс. 

Дальше шёл горячий цех, где слитый и застывший в специальных кубах металл плавили при высоких температурах, затем подвергали воздействию пресса и снова плавили.

Следующим этапом обработки было погружение металла в дополненную магией кислоту, которая окончательно выжигала всё лишнее, оставляя лишь чистейший проксий без малейших примесей, а затем повторялась процедура застывания и плавления, и повторного застывания - уже в виде слитков, которые и поступали в продажу. 

В горячем цеху было реально жарко: ещё бы, температуры тут реально бешеные, проксий - тот ещё тугоплавкий металл.