Это я удачно попала! (СИ)

При этом уголки его красиво очерченных губ кривились в лёгкой усмешке, - Гордон Зиррен, кузен жениха и ваш деловой партнёр. 

Я едва не запнулась, поняв, кто передо мной. Должна признаться, новый родственник весьма изменился - и не только внешне. Где тот диковатый, резкий подросток, избегающий танцев? Передо мной был молодой и нахальный, в полной мере осознающий свою привлекательность, парень. Манер и светского лоска ему тоже было не занимать. 

Гордон легко кружил меня, бережно касаясь - и от этого я, вопреки своей воле, почувствовала волнение.

Проклятые гормоны! - и надо было им проснуться именно сейчас. Портить отношения с деловым партнёром - а то, что Гордон им представился, это был явный намёк на то, что в дальнейшем мне дела предстоит вести именно с ним - не следовало ни в коем случае. Надо вести себя с ним очень осторожно, и гормоны мне в этом не помощники. Мало мне было детской влюбленности в Хара! Впрочем, напрасно я паникую: до того момента, как я смогу вести дела сама, еще несколько лет - к тому моменту гормональный бум уже пройдёт. А то, как я реагирую на близость парня - так это естественно для моего возраста. Думаю, будь на его месте любой другой юноша - реакция была бы та же. И, учитывая, что пока что поводов видеться часто с новым родственником у меня нет никаких - едва ли я смогу сделать что-то, что испортит наши отношения.

Успокоившись таким образом, я сосредоточилась на танце. 

Мы с Гордоном обменилясь еще парой ничего не значащих фраз - всё, согласно этикету, после чего парень проводил меня на место.

 

Тем временем жених и невеста - теперь уже муж и жена - отбыли на новое место жительство, в особняк Бурдагов. С ними уехали и чета Бурдаг, да и остальные гости стали потихоньку разъезжаться, хотя часть гостй остались заночевать в гостевых комнатах. Я, как организатор, собиралась проследить за всем до конца, но дедушка, нахмурив брови, отправил меня спать, заявив, что детское время вышло, и они сами за всем проследят. Я буркнула, что дедушка и сам устал не меньше меня, но спорить не стала.

Мы оба сейчас чувствовали некое опустошние: не верилось, что Эни теперь будет жить с мужем. Никаких больше совместных обедов и ужинов, никаких разговор о девичьем в моей комнате... Единственное, что утешало - это надежда на то, что сестрёнка будет счастлива. А раз она будет счастлива, то и мы будем счастливы за неё, пусть нам и будет её не хватать. В конце концов не на другой конец света она переехала - будем видеться.