Это я удачно попала! (СИ)

При этом я не ощутила боли, хотя жар чувствовала. Как завороженная я разглядывала собственные горящие руки, на которых вспухли огненно-красные вены. Что это вообще такое?

Я подняла растерянный взгляд на мастера Го, но тот напряженно смотрел на мои руки, словно опасаясь того, что будет дальше. Мастер Роднег тоже молчал. Саламандра молчала по понятным причинам. Перевела взгляд на однокашников - те смотрели по-разному: кто с интересом, кто с восторгом, кто скучающе. Один Гордон смотрел едва ли не с ужасом: как-то неверяще и одновременно обреченно.

Я вспомнила, что он просил меня не показывать свой дар, а это ведь именно мой дар, да? Наверное, поэтому парень в ужасе, в отличие от остальных ребят. Но тут уж я ничего не могла с собой поделать: я даже сейчас не знаю, как это остановить. Огонь сам вырвался из меня - как реакция на магию саламандры. 

Наконец, мастер Олоналон перестал гореть, и мои руки постепенно тоже вернулись в привычное состояние - без огненных вен и языков пламени. Я перевела взгляд на окружающуий нас пейзаж, и вдруг поняла, что мои выступившие красные вены были весьма похожи на эти лавовые ручейки, что испещрили поверхность у жерла вулкана.

 

Мастер Олоналон снова что-то застрекотал, указывая лапкой на меня. Я посмотрела на мастера Роднега, который был нашим переводчиком на этом уроке, и тот меня не разочаровал:

- Ли, тебя мастер Олоналон выбрал в постоянные ученицы. У тебя, как ты поняла, сейчас раскрылся дар. Если будешь усердно заниматься, возможно, сможешь закончить академию всего за год.

 

- Это вряд ли, - заметил мастер Го, - мало проявить дар, надо научиться им владеть. А огонь - опасный дар для наших мирных земель.

Вот теперь и я пришла в ужас - не столько от сказанного мастером Го, сколько от того, что он не договорил, но что легко читалось между строк. Во все времена люди боялись тех, кто представлял для них потенциальную угрозу, боялись и предпочитали избавляться. И не важно, что этот кто-то, возможно, по убеждениям ярый пацифист и мухи в своей жизни не обидел - гипотетической опасности достаточно, чтобы его уничтожить.

Это ужасно, это неправильно и несправедливо, но это есть. Бросила быстрый взгляд на Гордона, но тот уже овладел собой, и по его лицу трудно было что-то прочесть. Вот черт! И надо же было мне так подставиться! Нет, я рада, что наконец-то мой дар раскрылся, но предпочла бы, чтобы об этом никто не узнал, кроме меня. И, возможно, Гордона - кажется, я всё-таки начинаю ему доверять.