Это я удачно попала! (СИ)

Наши собственные отношения с моим покойным мужем были далеки от идеального - спустя годы после аварии, унёсшей жизнь моего супруга, я нашла в себе силы проанализировать и понять, сколько ошибок было наделано нами обоими по неопытности и глупости. Мы часто ссорились по совершенным пустякам и, думаю, если бы не та авария, в конце концов развелись бы. Ну, либо поумнели. Однако, что было бы в этом случае, мне не узнать никогда, так что и думать об этом смысла нет. 

В новом мире у меня тоже не было подходящего примера отношений между мужчиной и женщиной в семье.

Родители Эни погибли, а поздняя любовь дедушки и бабушки Бони эталоном для меня не являлась. При всём моём уважении к обоим, эти люди были слишком разными - и каждый со своим багажом. Примирял их только возраст и нежелание дальше продолжать жить в одиночестве. Цинично? Скорее, жизненно. Уж мне ли не знать, что с возрастом начинаешь больше хотеть спокойствия и стабильности, чем бурных эмоций? Даже в свои сорок пять я уже это ощущала, а к шестидесяти, думаю, мне не надо было бы и того, чего еще хотелось в сорок пять.

Думая об идеальных отношениях, я почему-то снова вспомнила Гордона - и то, как он поддерживал меня в академии. Мы не были с ним друзьями - я это четко чувствовала, но при этом парень заботился обо мне, как... кузен? Неужели он действительно считает себя по-родственному ответственным за меня? Или я ему нравлюсь чисто как девушка? Последнее предположение было скорее из разряда желаемого, чем действительного: всё-таки я была младше его, а парни его возраста обычно не смотрят на малявок - им ровесниц подавай, а то и вовсе кого-то постарше и поопытнее.

Тут я хихикнула, потому как страше и опытнее меня Гордон едва ли мог кого-то найти. Это отрезвило: парнишка слишком молод, чтобы мне думать о нём в таком ключе. Ну и что, что физически я младше его? Осложняло ситуацию то, что я никак не видела в нём обычного подростка. Он меня интриговал. 

Воспоминания о Гордоне перенесли меня в последний день перед каникулами в академии.

Тогда, после наших отчетных выступлений, я старательно подливала воды на благодатную почву недовольства своих соучеников. Участвуя в общих обсуждениях того, как несправедливы были оценки экзаменаторов, я исподволь вставляла фразы о том, что такое нельзя терпеть, что у каждого из нас есть семья, которой это не понравится, и что, объединившись, мы сможем заставить остальных с нами считаться.