Поняв, в чём дело, я наконец-то смогла оценить и саму идею, и то, сколько сил парни вложили в её проработку. Увидев мой взгляд, полный искреннего восхищения, друзья самодовольно заулыбались. Нет, рано я их во взрослые записала. Мальчишки - они мальчишки и есть!
Остаток лета пролетел незаметно, и вот мы с Гордоном уже снова в родной академии. Надо сказать, что, по сравнению с прошлым годом, наши с Гордоном отношения неуловимо изменились. Всё то время, которое он гостил у меня - до момента нашей отправки в академию - он вёл себя не как обычно, а так, словно мы встречаемся или он за мной ухаживает.
Нет, он не позволял себе ничего лишнего: мы даже не целовались ни разу с момента того полупоцелуя при встрече. Но при этом он при каждом удобном случае брал меня за руку, что мне дико нравилось: у Гордона, оказывается, очень приятные руки, и я любила рассматривать их в такие моменты.
Его ладони были достаточно крупными, а пальцы - длинными и красивыми, но больше всего мне нравились его выпирающие костяшки по краям запястья.
Каждый раз, когда Гордон брал меня за руку, я старалась незаметно, будто случайно, провести по ним пальцами. Еще мне нравилось смотреть в его глаза: я недоумевала, как могла раньше не замечать, какого они цвета. Теперь я точно знала - они кофейные, тогда как мои - скорее, цвета крепкого черного чая. Ровные брови и не слишком густые ресницы парня были на несколько тонов темнее его светлых до белизны волос. Но белизна эта не такая, как у выпавшего снега, а скорее это был самый светлый оттенок блонд, который я когда-либо видела.
Такого же цвета были волосы у его мамы. Я вообще стала часто рассматривать Гордона тайком, как будто впервые его видела: отмечала немного острые скулы, прямой, чуть длинноватый нос, средней полноты губы - последние особенно притягивали мой взгляд. Гордон определенно не являлся идеальным красавчиком, но всё же был довольно привлекателен.
Помимо прочего, он наконец-то перестал звать меня "кузина" - что меня всегда раздражало, и обращался сокращенным, домашним именем "Эли".
Так меня звали, в основном, домочадцы и друзья. Даже дракон с Фиолой называли меня чаще всего Лизой. Гордон постоянно оказывал мне вроде бы незначительные знаки внимания, на которые я не знала, как реагировать. Выдвигал мне стул во время обеда или ужина, подавал руку, помогая выйти из кареты или спуститься по ступенькам дома, всегда оказывался рядом и придерживал за талию, стоило мне оступиться.
