Это Моя Земля!

Присев на край широкой светло-серой лавки за ближайшим свободным столом, девушка принялась за еду. Как ни странно, но сечка с подливкой, в которой даже ощущалось присутствие какого-то мяса, оказалась вполне даже ничего. Не просто съедобная, а, можно сказать, вкусная. Горячая, разваристая, как любил говорить отец — нажористая. Хм, может, не так уж плохо тут, в армии, солдатам было? Ну, если про ржаные сухари не вспоминать. Хотя, это, наверное, смотря где. Вон, если Эйзенштейну верить, на броненосце «Потемкин» все с червивого мяса в щах началось.

Но тут, на этой базе, по такому поводу восстания в ближайшее время явно не предвидится. Быстренько прикончив кашу и запив ее не очень сладким компотом, она подхватила котелок с кружкой и направилась к мойке. Да, это вам не ресторан и даже не столовая, где грязную посуду можно просто оставить на столе. Придет официантка, заберет и унесет мыть. Тут — все сами. Ополоснув кружку и ложку, Женька, следуя совету все тех же солдат, тщательно отмыла котелок. Он старый, мятый, да еще и алюминиевый, не отмоешь сразу до блеска — закиснет в нем все, что не отмыла, мгновенно. И после следующего приема пищи гарантирован, как минимум, понос, а то и дизентерия. Вот чего-чего, а заполучить этот мерзкий и позорный недуг, о котором она только в книжках про Гражданскую войну читала, совершенно не хотелось. Так что: «Чистота — залог здоровья, порядок — прежде всего».

Занеся котелок назад в палатку и, аккуратно подвесив его к дужке кровати, Женька пошла в стоящий буквально в десяти-пятнадцати метрах от забора, ограждающего их палаточный городок, штабной корпус.

— С какого сегодня начали? — спросила она у сидящего в комнате за толстым стеклом пожилого седоусого офицера со значком «Дежурный по части» на груди.

— С семь тысяч четырехсотого, вроде, — буркнул тот в ответ и зевнул, деликатно прикрыв рот ладонью.

Женька вытянула из кармана выданную ей сразу по приезду бумажку, на которой гелевой ручкой от руки были выведены крупные цифры «7964» и стояла размашистая подпись.

Похоже, сегодня она наконец-то доберется до кабинета регистрации и, если повезет, перестанет быть иждивенкой.

Регистрация. Еще одно совершенно новое явление. Всех беженцев переписывают и регистрируют, выясняя при этом, чем он занимался в той, прошлой, нормальной жизни и чем может быть полезен теперь. Те, кто не прошли регистрацию, или не имели нужных специальностей, считались иждивенцами. Балластом, обузой.