Это Моя Земля!

Времена не те…

Больше всего Женьке сейчас хотелось заплакать, но она, крепко, до побелевших костяшек, сжала кулаки и крепилась из последних сил.

— Посоветовать я тебе могу немногое, — женщина задумчиво постучала по столешнице тонкими пальцами с аккуратно остриженными ногтями. — Попробуй найти людей, к которым можно присоединиться. Тут сейчас что-то вроде небольших семейных коммун формироваться начинают. Собираются получить оружие и по дальним, сейчас почти заброшенным деревням, что от городов подальше, сельское хозяйство налаживать.

Может и возьмут. Хотя — уж больно маленькая ты… Парня себе среди солдат или молодых офицеров найди, ты молодая, на лицо интересная. Хотя, выбор у них сейчас богатый… Как бы не избаловались. В самом крайнем случае — продолжай в палаточном городке сидеть, мы вас не бросим. Какая-никакая крыша над головой, питание горячее, раз в неделю баню вам наладим. Не бог весть что, но все лучше, чем там…

Где именно «там» — и без пояснений понятно.

Ну, если с этой точки зрения на ситуацию смотреть, то конечно. Жизнь она все же лучше смерти. Но только уж больно варианты вырисовываются… Неприглядные. Или в этакий мини-колхоз, грядки полоть с утра и до темноты, или к какому-нибудь мужику в содержанки, или дальше в дырявой палатке с дымящей печкой сидеть. Сказочный выбор!

— Постойте! — кольнуло вдруг внезапно Женьку произнесенное женщиной слово. — Вот вы сказали, что эти ваши… ну, колхозники… Получат оружие. А его что, всем желающим выдают?

— Да, — подтвердила та, явно не удивившись такому, еще пару недель совершенно невозможному, дико звучащему вопросу, — практически.

Там главных условий всего три: отсутствие судимостей или болезней «по дурке», возраст не меньше восемнадцати и наличие хоть какого-то документа, удостоверяющего личность.

— А где можно получить? — пережившая ужас трехсуточного заточения в офисе, когда шансов нет не то, что выбраться, но и гарантированно с собой покончить, чтоб дальше не мучиться, Женька к возможности получить в руки оружие отнеслась предельно серьезно.

Да и Тарасик, нежно поглаживающий приклад своей «Саёжки» перед глазами до сих пор стоял. Глядя на него, Женька ясно осознала — в новом этом новом мире, страшном и жестоком, только вооруженный человек сможет считать себя человеком в полном смысле этого слова. Почти как у каких-нибудь древних славян, кельтов или еще каких-нибудь викингов.