Это Моя Земля!

Короче, классическое «держи и не пущай» с поправкой на разворачивающееся вокруг безумие. Но не успели мы даже до Кольцевой доехать, как у меня в кармане беззвучно завибрировал мобильный. Ага, снова «дежурка», а значит или новости, или вводные. И вряд ли что-то хорошее. Так и оказалось.

— Погоди, Дядь Сань, а мы там на кой хрен, если оттуда все кто мог уже смылись?

— Ты у меня спрашиваешь?! — рявкает вдруг обычно спокойный и доброжелательный дежурный. — В душе не е… знаю!!!

— Ты чего окрысился-то?

— Вот млядь… — само по себе вырывается у меня.

— И я о том же, — вздыхает дежурный. — Я спрашиваю: «Сама-то как? Цела?» А она мне: «Ага, меня тоже съесть хотели, но я вырвалась и заперлась. Укусили, правда, за ногу, но чуть-чуть совсем. Даже не кровит почти»… Представляешь?

— Звиздец… — безжалостно подвел итог я. — Хана девчушке…

— А то я не знаю… — соглашается тот. — Но ей-то так не скажешь. Говорю: «Потерпи, доченька, я ребятам сейчас скажу, они часика через два-три приедут, выручат тебя».

А у самого, сука, аж глотку перехватывает.

— Молодец, Дядь Сань. Все правильно. Нельзя ее было надежды лишать… Ладно, все понял, сейчас Тисову маякну и — на Калужскую.

— Угу, и подзатыльник ему от меня передай. Пусть телефон включит, обормот.

По автомобильной рации связываюсь с едущим на головном «Урале» Антоном, передаю ему «пламенный привет» из «дежурки» и рекомендации по поводу мобильного, а потом рассказываю о новом приказе.

— М-да, — задумчиво тянет Антоха, — похоже, началось в колхозе утро… Куда ж это «кошек» сдернули? Ладно, главное — на связи будь и, если что, ори погромче, подъедем — выручим.

— Аналогично, — фыркаю в ответ я. — Еще не факт, кому кого выручать придется.

На этой оптимистической ноте мы и разъехались каждый в своем направлении.

Окончательно в том, что дело швах, я убедился, едва мы выехали на Калужскую площадь. Достаточно было бросить взгляд на Садовое Кольцо, мертвое во всех смыслах. Что значит «во всех»? А то и значит… Во-первых, от самого пересечения с Большой Якиманкой и аж до едва различимого в предрассветной мгле Крымского моста и эстакады за ним, на Кольце не было видно ни одной машины.

Нет, понятно, что до утреннего «часа пик» еще далеко, но это ведь не окраины какой-нибудь Тмутаракани, а самый центр столицы. Той самой, блин, «Москоу», которая «невер слип». Однако, и пустой проезжую часть назвать было нельзя. Движение на ней все-таки имелось. Пешее. И жуткое в своей противоестественности.