— Это очень сильно зависит от того с кем…
— Девчонки сегодня утром за завтраком спрашивали, — торопливо пояснила девушка, поняв, что имеет в виду Николай Николаевич. — Правы вы были. Нормальные люди уже начали приходить в себя и теперь усиленно пытаются дать понять, что балластом оставаться не намерены. Вот только не все знают, как это лучше сделать.
— Значит, говоришь, не все соседки твои хотят и дальше в балласте висеть? — Грушин явно всерьез задумался над ее вопросом. — Давай сделаем так: сначала я слегка поднатаскаю тебя.
И когда решу, что ты уже вполне годишься в помощницы — тогда и приведёшь своих «доброволиц». Мне, на самом деле, человек на подхвате не помешает, чтоб самое простое рассказывать да показывать. Кроме того, за это время, глядишь, кто-то и сам отсеется. А то на эмоциях многим кажется, что они на многое способны и готовы. А пройдет два-три дня, глядь, и прогорел человечек. Первоначальный запал прошёл, а настоящего желания и упорства, оказывается, и не было… Вот на кой мне такие? Зачем я на таких свое время тратить буду?
Несмотря на колыхнувшуюся было где-то внутри обиду, Женьке пришлось, прежде всего перед самой собой, быть честной — старший прапорщик был прав.
Загоревшимся было заманчивой идеей девчонкам, и впрямь, неплохо бы дать «отстояться». Поглядеть, у кого это просто сиюминутный каприз, помноженный на эмоции, а у кого — действительно твёрдое и осознанное желание.
Время показало, что Николай Николаевич оказался прав. Еще четыре дня она продолжала ходить заниматься на склад одна, отговариваясь от поначалу довольно назойливо лезших с вопросами соседок по палатке, что, мол, «сенсей» еще не принял на их счет окончательного решения.
Назначенные ей Грушиным три тысячи изготовок она, кстати, выполнила уже к обеду третьего дня, после чего Женька начала обстоятельно и неторопливо изучать пистолет Макарова, который после «Кедра» показался ей не таким уж сложным. Прерывались занятия только на прием пищи и «санитарные остановки».
Ну, еще по нескольку раз на дню Грушин отвлекался на выдачу оружия. Похоже, Женька угадала, «дозрели» до осознания всей серьезности изменений в своей жизни не только ее соседки по палатке. Когда в дверь ангара стучал очередной посетитель, а то и компания из трех-четырех человек, кладовщик садился за стоящий на столе ноутбук и начинал деловито, пусть и не очень шустро, вбивать в графы какой-то программы данные из паспортов пришедших.
