Это! Моя! Земля!(СИ)

Тимур, опершись спиной на стену и уткнув приклад «Печенега» в пол, «медитировал», смежив веки. Буров меланхолично поглядывал по сторонам, сидя на поставленных друг на друга патронных ящиках с нашим БК. Солоха что-то перебирал в своем объёмистом, небрежно брошенном на подоконник брезентовом бауле. Экипированы все по прежнему, «нейтрально-милитаристическому» варианту. Бегло оглядываю всех троих. По вооружению и снаряжению поводов придраться и сделать замечание не нахожу. В принципе — было бы странно, если б нашел: парни далеко не новички.

Однако принцип «Доверяй, но проверяй» никто не отменял. Командир — в ответе за всю группу. И если кто-то из бойцов что-то забыл или не учёл, то виноват в первую очередь все равно будет прошляпивший этот момент командир.

— Что, Борь, «По ступам!»? — вопросительно смотрит на меня снизу вверх Буров.

— Точно, — согласно киваю я. — «Пепелац» доделывают, вот-вот готов будет. Так что, вы пока в курилке возле боксов посидите, если что, сами машину примете. А я к связистам заскочу.

Они для нас «сто пятьдесят девятую» должны были подготовить в Осинники и кодовую таблицу.

— Кому там эта таблица нужна? — фыркает Солоха, отрываясь от содержимого баула. — Им бы поначалу не забыть тангенту вовремя нажимать-отпускать.

— Ну, если только… — закидывает на плечо своего брезентового монстра наш хохол. — Всё, хлопцы, на выход! Гумаров, подъём, Царство Божие проспишь!

— Не сплю я, — позёвывает тот в ответ. — Опять же, мне ваше Царство по вероисповеданию не положено.

Меня ждет райский сад с гуриями…

Уже взбегая по лестнице, слышу, как хмыкает ему в ответ Буров:

— Ты гляди, чтоб Полина тебя не услышала. А то будут тебе гурии…

— Вот-вот, — поддакиваю я с середины пролёта. — А то получится как в том анекдоте, про «пофиг, на каком ухе тюбетейка»…

— Чего-чего? Какая такая тюбетейка? Погодь, говорю, будь человеком — расскажи. А то заинтриговал, а сам — дёру.

Пришлось вернуться, чтобы поведать Тимуру весьма «бородатый» анекдот, который он, видимо, просто по молодости лет не знает.

— В общем, в старые, еще советские годы, решил узбек жениться на украинке. Ну, цветы-конфеты, прогулки в парке… Как положено, короче. Подошло дело к свадьбе. Тут он и сообщает невесте, мол, родная, должен тебя предупредить об одной нашей национальной особенности. Дескать, ежели иду я с работы, а тюбетейка у меня на правое ухо сдвинута — все в порядке, у меня хорошее настроение, несу тебе подарок, а вечером сам плов готовить буду.