Это! Моя! Земля!(СИ)

А сортиры в базовом лагере были как в деревне: яма, а над ней «скворечник» из горбыля. В общем уж не знаю как, но присел тот майор над «очком» так удачно, что упустил в него кобуру с пистолетом… Короче, «бульк!» и нету табельного…

Представившие себе эту картину девушки громко зафыркали или сочувствующе заохали. Ну, да, похожий, только размером побольше, туалет они и сами ежедневно посещали и как все это выглядит — представляли. За неделю-то яма должна была уже солидно наполниться.

— Вот-вот, — понимающе кивнул Макс и продолжил.

— А дело-то серьёзное, подсудное. Сначала рванул Перета по офицерам-мотострелкам. Мол, выручайте, дайте какого-никакого бойца взаймы, не самому ж мне туда… Но я ж сразу сказал, му… майор он был на редкость неприятный… В общем, бойца ему никто не дал. А своих в подчинении нет — штаб, ё-моё… А дело-то к ночи… И пошел Перета к комбригу… Сдаваться и в ножки падать… Как был — пьяный и безоружный. Тогда комбригом еще не этот… — разведчик презрительно скривился и мотнул головой куда-то в сторону штаба, — был, а полковник Савельев.

Суровый, говорят, дядька, но справедливый. Афганец, да и потом прошел с бригадой и Крым, и Рым… В общем, он Перете бойца тоже не дал, а дал по шее. И велел к утру пистолет отыскать. Ну, майор, повздыхал, напялил на себя офицерский химзащитный костюм Л-1, противогаз, взял фонарь и полез в яму. А на дворе уже ночь глубокая… И как назло именно в это время и именно в этот сортир рванула по своим делам телефонистка с узла связи. Съела, бедная, чего-то несвежего… Зашла, присела… А тут ей снизу прямо в… эээ… попу — луч света и какое-то странное «бу-бу-бу», отдаленно на «етит твою мать» похожее. Она в дыру-то глядь, а там — противогазное «хрюсло». А оно, зараза, когда неудачно в темноте неярким светом подсвечено — хуже рожи любого упыря из фильма ужасов… Ну, та, с перепугу, прямо в «хрюсло» как дала «из обоих стволов»… с «подливкой»… А потом — орать и дёру. Прямо как была, со спущенными портками…

Галя, явно представившая себе несчастную девушку, без штанов мчавшуюся ночью по военному лагерю, громко и не очень прилично захохотала.

Тут уже захохотали все. Понятно, что представить подобное зрелище во всей красе сложно. Такое нужно увидеть. Но даже того, что услужливо нарисовала фантазия, хватило для того, чтоб девушки просто ржали в голос, будто молодые кобылки. До слез, то икоты, до сведенных мышц живота.