Это несерьёзно

Неэтично контролировать процесс деторождения, вмешиваться, указывать, кому и с кем спариваться, но, мать вашу, если люди сами не в состоянии проследить за этим процессом, не такая уж и идиотская идея.

Тем временем мама, видимо, собирается с духом и говорит уже без эмоций:

— Демьян, когда ты прилетаешь? Нам нужно будет серьезно поговорить, я все тебе объясню и расскажу. Пожалуйста, поверь, я тебя очень люблю и все делала для того, чтобы защитить и уберечь.

Кристина медленно отстраняется. У нас, фигурально выражаясь, всю жизнь сердца будто нитями дружбы и любви связаны.

Она сильная и правильная девочка. Наверное, нет ничего, что Кристина бы не выдержала и не пережила. Когда она слезает с моих колен, я вдруг ощущаю столь сильную потерю, что это выстреливает в физическую боль. Наши взгляды встречаются, Крис медленно отсаживается. Сердце гудит гулко.

Мама продолжает там что-то лечить, извиняется, просит самому ничего не искать. Я как-то враз охреневаю от того, что человек, который меня растил, — не мой родной отец.

Мы с птенцом пялимся друг на друга, и оба мгновенно понимаем, что обратно к дружбе не вернемся. Не сейчас, не в этот момент. Остается только одно — максимально продлить время вместе и увеличить количество нежных поцелуев в висок.

— Хорошо, мам, я приеду и поговорим.

Сбрасываю вызов и откладываю мобильник. Кристина вскакивает на ноги, она безумно хороша в моих белых и черных рубашках. Настолько хороша, что я уверен: мы натворим херни, если расстанемся.

Об этом я ей и сообщаю прямо вслух. Представить Крис в чужих рубашках я, может, и смогу потом, когда-нибудь лет через двадцать, но их пережить сперва надо. Я просто в бешенстве. Впечатываю с размаху кулак в руку. Мы расшибемся в ревности, обиде и злости.

Поэтому делаю единственное правильное предложение:

— Слушай, давай забьем? Вообще похер. Детей заводить не будем, как сестру я тебя не воспринимаю. Закроем этот вопрос и продолжим делать все то, что делали. Я… Эй, Крис. — Беру ее за руку, не позволяя отойти. — Я тебя не отпускаю.

— Ты мне угрожаешь? — В ее голосе звучит надежда. Кристина оборачивается, улыбается и смотрит на меня. — Точно?

Рывком снова ко мне. Наши нити дрожат, тонкие, как паутина.