Это несерьёзно

Дождемся? Тебе не холодно?

— Дождемся, конечно, раз пришли, — шепчу я, жадно рассматривая крыши домов, пустые улицы, возвышающиеся вдалеке грандиозные соборы.

Дышать боюсь — настолько это замечательно.

А потом Демьян касается тыльной стороной ладони моей обнаженной лодыжки:

— Все-таки замерзла. — И обнимает со спины.

Пульс взрывается. Ко мне пять лет не прикасался другой мужчина. Вообще никак, никогда. Марк был против даже мужчин-стоматологов. И я была уверена, что так теперь будет всегда. Демьян — брат, но даже к такому я оказалась не готова.

Нет, Баженов не лапает. Коснись он чуть выше или ниже, я бы сразу встала на ноги и отошла. Он обнимает абсолютно по-дружески, прижимает к теплому боку, грея. Его сердцебиение до обидного ровное. Он сам совершенно спокоен.

Когда мне было четырнадцать, мы в последний раз спали в одной комнате. А до этого такое случалось нередко. Родители веселились до утра, мы были предоставлены себе. Могли смотреть сериалы, играть в приставку и вырубиться вот так же. В то время Демьян меня волновал, наверное, чуть больше, чем допустимо для четырнадцатилетней девочки.

Я видела, как Баженов смотрел на своих девчонок, и могла отличить. Никогда не была дурочкой. Ко мне он не испытывал ничего. Ни малейшего интереса.

Как и сейчас, впрочем.

Стараюсь успокоить пульс.

Демьян вытягивает руку и начинает вполголоса объяснять, где что находится.

Я слушаю и киваю. Дико стыдно, потому что о ней, конечно, не расскажешь Марку, хотя мы ничего плохого не делаем и даже не собираемся. А еще потому, что я не помню, когда была так счастлива.

— Демьян, — нарушаю возникшее молчание. — Почему ты расстался со своей девушкой?

Ощущения космические — один из самых умных и сексуальных мужчин, которых я только видела в жизни, сидит рядом. Согревает объятиями. И мы просто болтаем, потому что друзья. Настоящие друзья.

Демьян медленно вытирает руки салфеткой, снимает контактные линзы, надевает очки и выдыхает с облегчением:

— Кайф! — Потом меняет тон: — Я бы не хотел говорить о Яне.

— Наверное. Сложно сказать. Мне редко нравятся люди, Яна — нравилась.

— Можешь рассказать, если захочешь. Всё окей. Что бы у вас ни случилось, я уже принимаю твою сторону.

Некоторое время мы молчим. Слишком устали и изрядно пьяны для содержательной беседы, недостаточно расслабились, чтобы делиться личным.