Это несерьёзно

 — Всё для нее! Всё на свете! Драгоценности — на! Хобби — на! Надо мной друзья ржут, что позволяю тебе ночевать в этой квартире! Где это видано, что жена отдельно живет? А я, как придурок: «Она не такая, она верная!»

— Ты спятил, Марк? Я тебе никогда не прощу эту выходку. Это уже ни в какие ворота.

Трясет. Как же часто меня рядом с ним трясет от страха. С горечью понимаю, что ничего у нас не получится. Пять лет жизни перечеркнуты.

Случайно осколком царапаю палец до крови, облизываю его. Больно.

— Три месяца назад я установил у тебя на телефоне программу слежки.

Не ожидала, да? Думала, я такой осел, что отпустил жену в город одну?

— В смысле программу слежки? Как у детей, что ли?

Он подходит, тычет экраном своего телефона мне в лицо. Так близко, что ничего разобрать толком не могу. И давит, давит тоном:

— Вечером мне сладких снов пожелала, а сама отправилась в гостиницу! Я утром просыпаюсь, смотрю, где жена моя любимая была, а она по мужикам, блядь! Кто он? Не Баженов, этот на Урале, я уже проверил! Кто?! Говори! Сам узнаю — хуже будет!

Следующие минуты помню плохо.

Свои оправдания, возмущения. Опустошающую, сносящую с ног обиду, что Марк тупо следил за мной все это время. Поэтому, видимо, и относился лучше, ведь маршруты мои максимально просты и прозрачны: работа — дом — магазин.

Обвинения сыплются градом. Оскорбления — грубые, страшные и совершенно незаслуженные. Я мучилась виной за ту ночь на крыше с Демьяном, но мы ничего не делали, только разговаривали.

— Да это просто программа! Она могла сломаться! Я, может, випиэн включала, поэтому он и скаканул на карте! А ты не разобрался, сразу начал обзывать!

— В гостиницу, куда элитных блядей водят, скакнул твой випиэн? Какое совпадение! И маршрут випиэн построил, как ты на такси ехала, как в гостинице три часа пробыла, потом обратно?

— А ты откуда знаешь, куда их водят?! — кричу я в ответ.

Колотит.

— Секса тебе мало? Ебу тебя редко, да? Нашла себе кого-то с членом побольше?!

— Марк… — бормочу все себя ужаса, стыда и такой сильной несправедливости.

Хочу уйти, но он не пускает.

— Сосала ему? На меня смотри. Давно ты этого хотела, по глазам видел. Думал, нормальная девка, а ты такая же шлюха, как и все!

Страх рушит стойкость, лишает достоинства. Слезы жгут щеки. Я хочу это прекратить, но у меня нет сил. Ни физических, ни моральных! Марк стоит в дверях, перегородив путь, и просто орет.

А я… я к такому не привыкла, на меня отец кричал пару раз в жизни, и это были жуткие дни.