Это случилось осенью

Казалось, переполненный бальный зал исчез, как будто они танцевали вдвоем, где-то далеко, в скрытом от посторонних глаз месте. Время от времени она чувствовала на щеке его теплое дыхание. Его тело было так близко…

Лилиан как будто грезила наяву. В ее мечтах Маркус, лорд Уэстклиф, уводил ее после бала наверх, в свою спальню. Раздевал и укладывал поперек постели. Целовал ее везде, что-то шептал, а потом любил ее и держал в объятиях, пока она спала. Фантазии о близости с мужчиной… раньше такое бы не могло прийти в голову.

— Маркус, — рассеянно произнесла она, словно смакуя имя. Он внимательно посмотрел на нее, ведь это имя было личное, для близких друзей или супругов. Лукаво улыбнувшись, Лилиан объяснила: — Мне нравится ваше имя. В наши дни оно нечасто встречается. Вас назвали в честь отца?

— Нет, в честь дяди. Это мой единственный дядя по матери.

— Вам нравилось, что вы тезки?

— Мне годилось бы любое имя, кроме имени отца.

— Вы его ненавидели? Уэстклиф покачал головой.

— Это еще мягко сказано.

— Что же может быть хуже ненависти?

Она уставилась на него в неприкрытом изумлении.

— А графиня? — осмелилась она наконец спросить. — К ней вы тоже безразличны?

Уголок его рта приподнялся в полуулыбке.

— Матушка — это стареющая тигрица. Зубы и когти притупились, но она все еще опасна. Поэтому я стараюсь держаться от нее на безопасном расстоянии.

Лилиан взглянула на него с притворным возмущением:

— И вы бросили меня на съедение сегодня утром!

— Я знал, что у вас есть собственные зубы и когти. — Он усмехнулся, заметив выражение лица Лилиан.

— Рада, что вы это сказали, — сухо отозвалась Лилиан. — Я бы не поняла.

К ужасу Лилиан, вальс закончился сладким протяжным соло на скрипке. На смену одним танцорам в центр бального зала потянулись другие, а Уэстклиф внезапно остановился как вкопанный. Она смутилась, когда поняла, что он все еще обнимает ее, и нерешительно шагнула назад. Лежащая на ее талии рука вдруг напряглась. Он сильно сжал пальцами ее ладонь, инстинктивно пытаясь удержать ее рядом.

Опомнившись, Уэстклиф с видимым усилием разжал руки. Лилиан чувствовала, что он ее хочет. Его огонь проникал ей в самое сердце, и пожар разгорался все ярче и ярче. «Самое ужасное, — подумала Лилиан, что мои-то чувства к нему настоящие, а вот он одурманен духами».

Как мучительно думать об этом! Она бы многое отдала на свете, чтобы только он ей не нравился так сильно.