Это случилось осенью

В виде уступки правилам хорошего тона он надел темный жилет, но ворот рубашки так и не застегнул. Испачканные брюки тоже выглядели не лучшим образом. Он не спеша подошел к ней с легкой улыбкой на губах.

— Я так и подумал, что вы попытаетесь найти вход в тайный сад.

Лилиан показалось, что птицы запели громче, а ветер сильнее зашелестел ветвями плюща, когда Уэстклиф, не отрывая от нее взгляда, сделал шаг вперед. Ближе, ближе, еще ближе, пока их тела чуть не соприкоснулись. Лилиан уловила его запах, тонкую смесь загорелой мужской кожи и сухого сладкого аромата, который казался ей столь притягательным.

Он медленно обнял ее одной рукой и легонько толкнул в шелестящие ветви плюща. У Лилиан захватило дух. Она услышала, как за ее спиной щелкнула железная задвижка.

— Немного левее, и вы бы ее нашли, — сказал он нежно, раздвигая плющ и толкая дверь вперед. — Проходите, — приказал Уэстклиф.

Он осторожно подтолкнул ее, и они вместе вошли в тайный сад.

Лилиан вскрикнула, не находя слов от восторга, увидев квадратную площадку, окруженную со всех сторон бабочками.

Каждая стена была усыпана водопадом из диких цветов. Казалось, что цветы двигаются. Они были сплошь покрыты нежными трепещущими крыльями. В центре площадки стояла полукруглая скамья. Отсюда можно было видеть каждый уголок. Тонкое благоухание нагретых солнцем цветов окутало Лилиан сладкой волной, от которой кружилась голова.

— Это и есть сад бабочек, — сказал Уэстклиф бархатным голосом, закрывая дверь. — Здесь посадили цветы, которые бабочки любят больше всего.

Лилиан улыбнулась. Как во сне, она наблюдала за крошечными созданиями, деловито порхающими над цветами гелиотропа и ноготков.

— Как называются вот эти, оранжевые с черным? Уэстклиф встал рядом с ней.

— А как назвать группу бабочек? Рой?

— Да, но я предпочитаю другое слово — калейдоскоп бабочек.

— Калейдоскоп? Это такой оптический прибор, правда? Я слышала о нем, но никогда не видела.

— У меня есть калейдоскоп. Я храню его в библиотеке. Если хотите, я вам его покажу.

Она не успела ответить, как Уэстклиф указал ей на огромные заросли лаванды:

— Вон там, видите? Эта белая бабочка и есть толстоголовка.

— Пурпурно-серая? — Она вдруг рассмеялась, а его глаза весело заблестели.

— Нет, самая обычная.

Солнечный свет блестел на его густых черных волосах, играя на коже бронзовыми бликами. Лилиан посмотрела на очертания его сильной шеи. Она вдруг ощутила, какая мощь скрыта в этом мужском теле, дремлющая до поры, как сжатая пружина.