Это случилось осенью

Уэстклиф подошел сзади и обнял ее за талию, невзирая на ее яростные попытки освободиться. Притянув ее к себе так, что их бедра соприкоснулись, он прошептал ей на ухо:

— Вы сердитесь потому, что я занимался с вами любовью? Или потому, что не довел дело до конца?

Лилиан облизнула пересохшие губы.

— Я злюсь, мерзкий лицемер, потому, что вы никак не можете решить, что же со мной делать.

И она изо всей силы толкнула его локтем под ребро.

Уэстклиф словно и не почувствовал удара. Он с издевательской учтивостью выпустил Лилиан, и она выскочила из тайного садика, как ошпаренная кошка.

А Маркус занялся собой. Нужно было успокоить кипящую в душе страсть. Лилиан почти удалось заставить его потерять контроль над собой. Он ведь почти взял ее прямо на траве, как безумное чудовище. Крошечный проблеск самосознания, как в бурю слабый огонек свечи, предостерег его от непоправимого шага. Он бы обесчестил ее! Невинную девушку, дочь одного из гостей! Боже всемогущий, он, должно быть, сошел с ума.

Маркус медленно брел по саду и пытался разобраться в том, что произошло.

Раньше он и представить не мог, что способен на такое. Подумать только! Всего несколько месяцев назад он смеялся над Саймоном Хантом и его страстью к Аннабел Пейтон. Он и понятия не имел, что такое всепоглощающая страсть, ни разу в жизни не чувствовал ее жестокой хватки. Теперь же ему казалось, что его разум и воля в разладе друг с другом.

Сейчас Маркус не узнавал самого себя. С Лилиан он мог быть как никогда живым, и мир заиграл новыми красками, как будто одно ее присутствие обостряло все его чувства.

Она, просто очаровывала, заставляла смеяться. А как она возбуждала его! Если бы только он мог лечь рядом с ней и утолить эту страсть. Но рациональный ум не мог забывать слова матери. Графиня однажды сказала: «Возможно, нам удастся навести внешний лоск на сестер Боумен, но это будет всего лишь маскировка. Ни одна из этих девушек не обладает достаточной податливостью, чтобы вылепить из них что-то стоящее. Особенно старшая мисс Боумен. Сделать из нее леди — все равно что получить из сусального золота настоящий драгоценный металл. Ее не переделаешь!..»

Вот это и есть одна из причин, почему Маркуса так тянет к Лилиан. Ее живая энергия и непокорность были для него как порыв свежего зимнего воздуха, который ворвался в душную комнату. С другой стороны, бесчестно было бы продолжать оказывать Лилиан знаки внимания, зная, что ничего хорошего из этого не выйдет. Им не быть вместе. Он должен оставить ее в покое.