Это случилось осенью

 — Он хочет меня соблазнить!»

Тут ее мысли спутались, потому что он начал легонько ласкать ее губами. Он поцеловал ее как мужчина, впервые открывший поцелуй, с медлительностью, которая сводила ее с ума. У Лилиан, конечно, было мало опыта, но даже она поняла, что в этом поцелуе больше опытной изощренности, чем чувства. Впрочем, ей было все равно, настолько она была подавлена Она беспомощно отвечала на каждое нежное движение его губ, а он не торопясь возбуждал в ней удовольствие. Вдруг она судорожно вздохнула и отвернулась.

Пальцы Сент-Винсента погладили разгоряченные щеки девушки. Он осторожно положил ее голову себе на плечо.

— Я ведь ни за кем раньше не ухаживал, — прошептал он, лаская губами ее ухо. — Во всяком случае, с серьезными намерениями.

— Для новичка у вас очень неплохо получается, — сказала она, дыша ему в плечо.

Он засмеялся и отодвинулся, разглядывая ее закрасневшееся лицо.

— Вы очаровательны! — сказал он нежно. — И прекрасны. «А еще богата», — добавила она про себя.

Тем не менее он действовал очень искусно, пытаясь убедить ее в том, что ему нравится сама Лилиан, а не ее деньги. Она это оценила. Старательно улыбнувшись, она посмотрела в прекрасное и загадочное лицо мужчины, который, весьма вероятно, станет ее мужем.

«Ваша светлость», — подумала она. Когда Сент-Винсент унаследует титул, Уэстклифу придется обращаться к ней именно так. Для начала она будет леди Сент-Винсент, а потом герцогиней Кингстон.

Сент-Винсент отправился в клуб, а Лилиан вернулась в дом. Ее будущее начинало принимать какие-то видимые очертания. Но успокоения эта мысль не принесла. Напротив, возникла угрюмая решимость. Она вошла в дом, где царили спокойствие и безмятежность. За последние недели она так привыкла к толчее, что теперь было даже странным идти через пустой холл.

Проходя мимо библиотеки, Лилиан заглянула внутрь. В огромном зале никого не было. Она вошла в помещение, где на двух этажах размещались шкафы и полки с книгами. Больше десяти тысяч томов! Приятно пахло телячьей кожей, пергаментом и бумагой. На свободном от книг пространстве висели карты и старинные гравюры.