Это случилось осенью

Ей почудилась едкая усмешка в его голосе, когда он добавил:

— Так делают даже в Америке. Или меня обманули? Часы на каминной полке отсчитали, пожалуй, минуту, пока Лилиан нашлась что ответить:

— Да, так это обычно и бывает. Но я предполагала, что папа и вы уже пришли к соглашению насчет помолвки, не спросив меня, хочу ли я этого.

— Вы ошиблись. Мы говорили не о помолвке. Ничего насчет приданого или свадьбы. Я хотел только, чтобы ваш отец разрешил мне ухаживать за вами.

Лилиан смотрела на него, и ей вдруг стало досадно.

Потом она вспомнила еще кое-что.

— О чем вы только что говорили с лордом Сент-Винсентом?

Теперь Маркусу стало досадно. Он сказал:

— Вот тут я проявил своеволие. Вероятно, мне следовало бы сказать, что я сожалею, но это не так. Я не сожалею. Я не хотел рисковать, ведь Сент-Винсент мог уговорить вас выйти за него, а не за меня. Тогда я счел необходимым предупредить его, чтобы он держался от вас подальше.

Помолчав, Маркус продолжил как-то неуверенно:

— Несколько лет назад Сент-Винсенту понравилась женщина, с которой у меня была связь.

Я не любил ее, но дело обстояло так, что мы могли бы…

Он замолчал, избегая смотреть на Лилиан.

— Не знаю, что бы из этого вышло. Возможности проверить у меня не оказалось. Сент-Винсент начал преследовать ее, и она бросила меня ради него.

Он грустно улыбнулся.

— Как я и предполагал, она надоела ему через пару недель.

Лилиан с состраданием смотрела на его строгий профиль. Маркус рассказывал эту горькую историю без гнева и жалости к самому себе.

Но она понимала — это был жестокий урок. Маркус слишком ценил верность. Должно быть, ему особенно тяжело дались предательство друга и вероломство любимой.

— И все-таки вы сохранили дружбу с Сент-Винсентом? — спросила она, смягчив голос.

Было видно: слова ему даются с трудом.

— В каждой дружбе есть свои шрамы. Думаю, если бы Сент-Винсент знал про мои чувства к той женщине, он не стал бы преследовать ее. А на этот раз я уж никак не могу допустить, чтобы прошлое повторилось.

Вы слишком важны для меня, вы нужны мне.

Лилиан почувствовала укол ревности. У него были чувства к другой женщине! Ее сердце екнуло. Маркус — типичный англичанин с врожденной нелюбовью к проявлению эмоций, и этот разговор для него — нелегкая попытка раскрыть ей душу.

— Так как Сент-Винсент привлекательнее и красивее меня, — ровным голосом продолжал Маркус, — я понял, что мне следует действовать быстро и решительно. Вот почему я встретился с ним утром.