Это случится не завтра

– Мне всегда было ужасно жаль Лайку, собаку, которую отправили в космос, – говорит Ева, засовывая руки поглубже в карманы парки. – Я читала о ней в детстве, и мне порой снилось, как она одиноко летит в далеком космосе в капсуле и не ведает, что никогда не вернется на Землю. Я знаю, в ходе космической программы погибали и люди, но мое сердце разрывалось именно из-за Лайки. А у тебя?

– Я всегда хотел собаку. Мой дядя Дэйв управлял свалкой под Реддитчем и частенько звал нас, пацанов, натравливать его терьеров на крыс.

Они убивали чуть не сотню зараз. Полный кровавый беспредел, и вонь стояла адская.

– Какие милые детские воспоминания.

– Типа да. Отец всегда говорил, что Дэйв сколотил себе там состояние. Большей частью на том, что закрывал глаза, когда по ночам появлялись ребята с продолговато-округлыми предметами, завернутыми в ковер.

– Говорю тебе. Он уволился в сорок лет, переехал на Кипр и с тех пор шевелит пальцем, лишь когда играет в гольф. – Ланс втягивает голову в воротник пальто. – Нам надо двигаться.

– Для этого есть особые причины?

– Если за нами следят, а такую возможность я оцениваю где-то между «очень может быть» и «весьма вероятно», мы об этом не узнаем, если будем стоять.

– Ладно, тогда пройдемся.

Парк разбит в середине двадцатого века в честь экономических достижений советского государства, он огромен и меланхоличен. Триумфальные арки с облупленными и обветренными колоннами обрамляют пустой воздух. Неоклассические павильоны заперты и заброшены. Люди ежатся на лавочках, туманно глядя в пространство словно в бесплодных попытках понять смысл новейшей истории своего народа.

А над всем этим – чуть ли не искусственно подсиненное небо и несущиеся по нему облака.

– Слушай, Ланс, когда ты приезжал сюда раньше…

– Чем именно ты занимался?

Он пожимает плечами. Мимо них с шумом проносится одинокий роллер.

– В основном всякими практическими вопросами. Приглядывал за людьми, за которыми следовало приглядывать. Наблюдал, кто приходит, кто уходит.

– Координировал агентов?

– Скорее, искал таланты.

Если кто-то из их людей, по моим оценкам, обладал потенциалом, а с нами еще не был знаком, я давал знать наверх, и появлялся вербовщик. А если кто-то приходил к нам сам, я помогал отсеивать откровенных психов.

Они идут вокруг декоративного пруда, подернутого рябью от ветра.

– Только резко не оборачивайся, – говорит Ланс. – В сотне метров сзади. Мужик в сером пальто и круглой шляпе. Уткнулся в карту.

– Во всяком случае, присматривает.