Этот жестокий волшебный мир. Книга 1 (СИ)

По щекам защекотало, с губ сорвался стон.

И вдруг все прекратилось.

Вынырнув из пучины ощущений, Алесана распахнула зажмуренные веки и наткнулась на взгляд. Странный, что-то понимающий, и от этого становящийся жестким.

Объятие медленно ослабилось. Принц отступил назад, оглядывая ее с ног до головы.

— Я нашел тебя, Пустота, — на губах заиграла почти сумасшедшая улыбка, — наконец-то отыскал.

Алесана опустила глаза на свои руки и ахнула.

Все ее тело обвивали золотистые узоры, сплетающиеся в непонятные символы и знаки, выводя на коже никому не известные письмена.

С мягким светом они угасали, будто растворяясь в Алесане. Будто она была их единственным источником, хранителем, книгой.

Она вернула ошарашенный взгляд к лицу Ренара. И отшатнулась, читая в них свой приговор: с этого момента, сколько бы ни пыталась она сбежать, он не выпустит ее из своих рук до тех пор, пока не получит в свое владение все, что так долго и отчаянно искал.

— А ведь там, на кладбище, я почти поверила, что тебе не все равно…

Алесане вдруг резко стало холодно.

Присев, она подняла платье и прижала его к груди.

— В тот момент я сам себе поверил, — Ренар натянуто улыбнулся, — мне нужно было проверить тебя на причастность к стихии Земли. К коей ты конечно же не имела никакого отношения. Было два варианта: либо подлить тебе настой в напиток, либо выпить самому и лезть с поцелуями. Как понимаешь, на похоронах шампанское не разносили.

Она непонимающе нахмурилась. Пренебрежение, с которым принц упомянул одну из самых горьких потерь ее жизни резануло по сердцу тупым ножом, оттеняя смысл слов.

— К твоему сведению, не только запрещенные лечебные зелья имеют горьковатый привкус. — продолжал он, — Право, я был удивлен, что ты знаешь вкус Сакрилла. Снадобья, рецепт которого придуман моим отцом. Но потом я вспомнил твоего брата с его доходящим до фанатизма стремлением к новым знаниям.

— Значит… С Сандором ты все же был знаком.

— Вообще-то, я ни слова тебе не солгал за все наше знакомство, — он отошел к стулу, повернул его спинкой вперед и уселся, с прищуром вглядываясь в черты лица Алесаны, будто искал в них нечто незнакомое, — как ни странно, ты привлекла мое внимание сразу, как я тебя увидел.

Какая-то потерянная, будто мыслями где-то далеко, уставилась на тот фонтан, словно скульптура серебряного цветка была единственным объектом достойным твоего внимания. Самым волшебным, что когда-либо видела. Я даже на долю секунды позавидовал ему.