Этот жестокий волшебный мир. Книга 1 (СИ)

Это не могло не радовать. Но вот «Химеры» совсем не выглядели сорвавшимися с цепи. Они определенно кого-то или что-то искали. Королева не в курсе, что творится в ее армии? Или старается обмануть, играя на доверии?

Легким движением пальцев ослабив магические путы, Ойр прошел следом за женщиной и без приглашения уселся напротив, не обращая внимания, как притащивший его сюда солдат, шипя под нос ругательства, высвобождается и покидает комнату.

— Я вас слушаю, Ваше Величество, — перешел он прямиком к делу, краем сознания задумавшись: а мог ли он теперь обращаться к ней так? Ведь король умер, а престол занял ее сын.

Как, кстати, она отнеслась к подобному повороту событий? Одно дело воевать против мужа, и совсем другое — против сына.

Она, видно подумала о том же. Невеселая улыбка на мгновение осветила ее лицо, тут же скрываясь за серьезностью.

— С места — в карьер. Весь в отца.

Ойр напрягся. Неожиданное начало.

— А к чему растягивать? Вы руководите восстанием, и просто так меня сюда не пригласили бы, — он сделал акцент на слове «пригласили», — но я, на правах сотрудника Харбоны, участие в войне принимать не намерен.

Королева промолчала, протягивая руку к стоявшей на низком столике бутылке с малиновым вином и наливая в бокалы. Взяла один из них. Отпила глоток. Бросила задумчивый взгляд в огонь тихо потрескивающего камина.

— А на правах моего племянника? — и сразу же подняла глаза на его лицо, будто желая увидеть реакцию, вызванную словами.

А посмотреть было на что! Ойр отшатнулся, откидываясь на спинку кресла, кровь отхлынула от лица, сосредотачивая жар в области груди.

В глазах королевы не было и намека на шутку, но сосущее под ложечкой чувство витающего в воздухе обмана распаляло злость. Тема семьи всегда была его слабым местом. Не зная о родителях ничего, кроме того, что их жестоко убили, он учился жить самостоятельно, рано повзрослев и закалив сердце. Ограждая его от чувств, способных нанести удар, хоть на миг схожий с тем, что пришлось пережить. И вдруг появляется человек, да не абы кто, а сама королева, заявляющая ему о вполне еще живых родственных связях.

— Будем считать, что я посмеялся, — ледяным голосом проговорил Ойр, поднимаясь, — если это все, я пойду.

— Присядь, Ойр, — торопливо произнесла она, отставляя бокал, — у меня есть, что сказать. И доказать правдивость своих слов я смогу.

Любопытство пересилило пульсирующее в груди напряжение, и он уселся назад.