Этот жестокий волшебный мир. Книга 1 (СИ)

Она разжала пустую ладонь и на ней материализовались две склянки, наполненные бесцветной жидкостью.

— А все бумаги, я вспомнила, оставила у тебя на столе еще вчера. Удачного дня!

И упорхнула в обратном направлении унося за собой шлейф аромата и будоражащие кровь чары. Ойр мотнул головой, отрывая взгляд от пустого коридора, где только что была женщина и вошел в аудиторию.

Наличие в его, и без того сложном факультете, богатенькой выскочки окончательно сделали утро испоганенным.

Осталось надеяться на прозорливость Лорны и верить, что с Алесаной Волонской на самом деле не все так плохо.

Они стояли у входа в лабиринт. Алесана, в нежно-сиреневом платье с длинными рукавами и драпированным легкими воланами со вставками кружева подолом, Фабиан полностью упакованный по школьным правилам и Мариус Волонский укрытый неизменно черной мантией из тяжелого плотного материала. Ветер, свободно играющий в нарядах новоявленных студентов едва мог пошевелить ее полами.

Было по-осеннему прохладно, но Алесана едва ощущала это.

— Совсем забыл спросить о самом важном: как спалось на новом месте? Я особо не рассматривал ваши комнаты, когда оставлял багаж, но за такие деньги, они просто обязаны быть на высшем уровне. А как тебе вольер для Шаи по соседству со спальней? Спланировано лично мной.

— Спасибо, папочка, все замечательно, — Алесана улыбнулась и еще раз обняла отца на прощание.

На самом деле ей было все равно где жить, да и от нахождения волчицы в общем зверинце она бы не отказалась.

Ведь именно так было в родной школе. Но отец любил показать всем, что у семьи Волонских есть деньги, а она не привыкла ему перечить. Если он сказал, что должно быть именно так, значит это правильно. В этом Фабиан был очень похож на него.

Прижимаясь к теплой широкой груди Алесана чувствовала неприятное скрежетание совести. На самом деле, ничего замечательного в бессонной ночи и как результат слипающихся сейчас глазах она не находила.

Но разве можно прощаться на неопределенный срок с родным человеком, запоминаясь ему ворчливой и неблагодарной?

Хотя, Фаб делал именно так и судя по всему никаких душевных терзаний не испытывал. Брат выглядел безупречным — свежим и одетым с иголочки в бардовую, почти черную мантию новоявленного факультета, но выражение его лица заставило бы скиснуть все молочное в округе.