Этот жестокий волшебный мир. Книга 2

Ойр запустил в воздух несколько созданных магией шаров света и отвел глаза от мертвеца. Внимательно осмотревшись, обнаружил присыпанные снегом внутренности. Они были не разбросаны в случайном порядке, а аккуратно разложены. Медленно двинувшись по кругу, Ойр различил сердце, печень, легкие, желудок, почки. На равном расстоянии друг от друга и от костра, бывшего центром. Ойр шагнул ближе и наклонился к лицу трупа. Ничуть не тронуто огнем, как и волосы с пальцами рук. Но тело висело так низко, что даже самое слабое пламя должно было опалить хотя бы голову.

Выпрямившись, он задумчиво обвел взглядом снег на поляне. Натоптано было лишь в той стороне, откуда пришел он сам и, наверняка, Софина. Но если приглядеться…

Он пошел в обратную сторону, ступая в отпечатки своих шагов. Присел недалеко от печени убитого. Рядом проглядывались едва заметные следы. Хозяин обуви, оставившей их должен был быть очень легким, практически невесомым. Но все же сотканным из плоти и крови.

Взгляд зацепился за что-то белеющее в черных углях кострища.

Ойр не хотел топтать еще больше, потому поднялся и потянулся к ближайшему дереву. Отломил ветку, решая не копошиться в золе магией, дабы не стереть отпечатки чужого колдовства.

Осторожно поддел палкой белеющий предмет. Вытащил на снег.

Ритуальный кинжал с костяной ручкой. Коряво вырезанные темные вензеля и три полосы у основания лезвия.

Перед глазами размытыми кадрами пробежали сцены из видения, вызванного Алесаной в первые дни их знакомства. Умом Ойр понимал, что мог перепутать, подобных ножей скорее всего сотни.

Кинжал, которым убили его родителей.

Элария стояла перед воротами королевского замка и пыталась не смотреть на покрытых трупными пятнами солдат, охраняющих место, где когда-то жила. Позади нее вцепились в оружие четыре войника. Вряд ли они смогли бы хоть чем-то помочь, вздумай мертвецы напасть. Королева почти физически ощущала их страх, смешанный с отвращением, и сама заражалась этим чувством.

После долгой недели терзаний и попыток связаться с сыном посредством птиц и гонцов, она решилась прийти сама. Не потому, что несчастные почтальоны возвращались уже обращенными в умертвия, без каких-либо писем, записок, устных посланий. Просто не могла вытерпеть этой гнетущей тишины, отсутствия хоть каких-то действий со стороны Ренара. Он сидел на троне вот уже девять дней и, вопреки ожиданиям, ничего не предпринимал. Словно затаился и ждал чего-то особенного.