Не было у меня времени для конспиративных встреч с Семеном – мой зятек Магнуст выглядел очень быстрым парнем. В боевой рубке кипела работа, готовились к ночному штурму.
Осанистый, похожий на кардинала швейцар и юркий чернявый официант из ресторана делали «сливки». Вершина винодельческого гения, ослепительная вспышка алкогольного мэнифакчуринга – вот что такое «сливки». Из всех рюмок, стопок, бокалов, стаканов, фужеров, бутылок все недопитое за столиками огромного ресторана сейчас сливали в цинковый бак. В нем бурлили струи сухого вина, выдохшегося шампанского, сгустки ликеров, бессильный отстой коктейлей, тяжелая жижа дрянных портвейнов и керосиновая радуга опилочной водки.
Туда же – кружка коричневого сиропа из пережженного сахара и бутылка технического спирта. Просим, «сливки» готовы! Что вы любите? Мускат южнобережный? Шампанское «брют»? Кофейный ликер или мараскин? Рижский бальзам или кальвадос? Джин-фис? Виски? Что еще пьют настоящие мужчины и женщины, любители сладкой жизни, прожигатели, моты, весельчаки, ночные гуляки? Все это вы можете получить – стакан за два рубля – у адмирала, когда начнете после полуночи валом ломиться в его окошко, поскольку во всем огромном городе даже за миллион нельзя купить бутылку нормальной выпивки.
Тогда и «сливки» из адмиральских подвалов урожая 1979 года тоже очень хорошо пойдут.
– Ступайте, ребятушки, я тут сам закончу, – отпустил своих подручных виноделов Ковшук. Только крикнул вслед кардиналу:
– Степа, возьми еще залуненчиков, щас пьянь с ресторана повалит, сучек своих начнет баловать!
Кардинал Степа солидно кивнул, а Ковшук заботливо напомнил:
– Ты эти тюльпанчики дешевле, чем по трешке, не сдавай, они и до завтра постоят…
Захлопнулась дверь, и мы долго молча смотрели друг на друга.
Не знаю, что уж там мог высмотреть Ковшук в моей костистой роже, но мне показалось, что его курьезные усы, приклеенные Создателем над глазами, горестно приспущены. А глаз не видать – утонули в одутловатых буграх отечной белой морды. – Как говорится, друзья встречаются вновь, – тяжело сказал Ковшук.
– И так говорится тоже, – кивнул я. – Хотя, если по справедливости, надо сказать: встреча учителя и ученика…
– Какой я тебе учитель? – развел руками Ковшук. Ладони были у него большие и белые, как у утопленника. – Ты, Паша, такой прыткий, тебе нечего было учиться… – Не скромничай, Семен. Один поэт написал: «Учитель, воспитай ученика, чтоб было у кого потом учиться…» – Ну, стихов я, конечно, не читаю, а кое-чему у тебя поучился.
