А увлекшись, помчались, как наскипидаренные, к своему главному фактотуму пред лицом Пахановым Ч Мудрецу Соломоновичу Эренбургу. Ну, а этот смрадюга, меня не дурее, выслушал их, прочитал уже составленное письмо на Высочайшее Паханово Имя и молвил:
– Вы хотите гетто? Вы его получите. Но не в Крыму, а много северо-восточнее… Но радетелей еврейской государственности не остудил.
– Значит, охота, говоришь, евреям перебраться к теплым морям? – спросил Абакумов и поцокал языком. Зазвонил на столе телефонный аппарат, слоново-белый, с золотым гербом на диске.
– Абакумов слушает! – и сразу даже привстал от усердия. – Слушаю, Лаврентий Палыч, слушаю!… Есть!… Да, конечно… Так точно!… Незамедлительно распоряжусь… Слушаюсь…
Безусловно, сделаю… Виноват… Люди подводят иногда… Все выполню лично… Есть… Трубка буркотела, клубилась взрывами кавказского гортанного матюжка, искрилась вспышками верховного гнева Лаврентия. И вдруг Абакумов, не обращая на меня внимания – забыл он обо мне или доверял так? – сказал со слезой:
– Лаврентий Палыч, дорогой, вы же знаете, что эта сука Крутовапов каждый мой шаг караулит, крови моей, как ворон, жаждет… На нашу голову его свояк ко мне подсадил… Помолчал, вслушиваясь в телефонные ебуки своего покровителя, сказал:
– Конечно, постараюсь изо всех сил… Слушаюсь…
Завтра доложу… Положил на рычаг трубку, налил дрожащей рукой себе коньяку, обо мне забыл, хлопнул, не закусывая шоколадом «Серебряный ярлык».
Я сидел бесшумно.
Серой мышью под половицей. Хорошо бы отсюда через щель в паркете вылезти, чтобы забыл обо мне Абакумов. Я услышал нечаянно разговор, которого мне знать не полагалось. Подсмотрел, как две клювастые птицы с герба, высунувшись из-за головы Пахана, гвоздят друг друга. Свояк – это Маленков."
"Они с Крутовановым женаты на родных сестрах. Крутованов – умный жилистый пролаза, сидит в кабинете на этом же этаже. Первый заместитель товарища Абакумова. Глаза и уши Маленкова в этом заповеднике, вотчине, бастионе Берии.
Смертельная схватка, полуфинал: если Абакумов серьезно ошибется, то на его место сразу же влезет Крутованов. А Маленков, таким образом, подпиливает у Берии ножки стула. Правда, Крутованова перекроет другой бериевский выкормыш – заместитель министра Кобулов. Но Пахан любит Абакумова и доверяет ему больше, чем Кобулову, – опасается азиатского криводушия. И поэтому держит за спиной Кобулова своего земляка Гоглидзе.
