Это ведь я нашел президенту сопредельной державы такую верную и любящую спутницу жизни. Но говорил с тем же отвращением и ненавистью… Крутованов открыл папку и достал типографский бланк постановления о взятии под стражу. Но я и не взглянул на него. Я смотрел на лист бумаги, с которого начиналась папка, – лист, обнаженный распахнувшимся переплетом. Нелинованная гладкая страничка, покрытая ровными строками канцелярской скорописи Миньки Рюмина. Сопроводиловка Рюмина к делу врачей. И в левом углу размашистая надпись знакомым синим карандашом: ""БИТЬ.
БИТЬ, БИТ – И. СТАЛИН"". Так и было написано, без мягкого знака, – БИТ! И резолюцией своей Великий Пахан решил для нас этот гамлетовский вопрос – бить или не бить. Конечно, бить! Крутованов заметил, куда я смотрю, и недовольно захлопнул обложку папки. Но все, что могло меня интересовать, я уже видел. С этой резолюцией дело врачей становилось генеральным занятием всей Конторы.
Крутованов помахал в воздухе заполненным бланком постановления о взятии под стражу гражданина Абакумова Виктора Семеновича, обвиняемого в измене Родине и шпионаже, и сказал Берии:
– Лаврентий Павлович, здесь еще нет санкции генерального прокурора.
Берия жутковато ухмыльнулся, и в ротовой щели у него, как боевые клыки, блеснули золотые коронки:
– Как же нам бить бэз его разрэшения? Кобулов снова весело засмеялся:
– Зачем этот бессмысленный формализм? Мы не бюрократы. Я сам за него распишусь… – Взял постановление и в угловом штампе под надписью «Санкционирую» написал печатными буквами – РУДЕНКО Р.
Г. и протянул лист мне:
– Возьми наряд охраны в моей приемной и иди к Абакумову. – Он уже знает? – спросил я. – Догадывается, – сообщил Кобулов, а у самого буркатые гдаза, кровью налитые, сверкают и пальцы сильно трясутся. – Начальник тюрьмы предупрежден, поместишь Абакумова и блок ""Г"", камера 118. – Слушаюсь. Разрешите обратиться, товарищ генерал-полковник?
– Ну?
Я повернулся к Берии:
– Может, не брать конвой? Его из кабинета придется по всем коридорам вести, шухер на весь дом, нас ведь сто человек встретит… – И что ти хочишь? – уставился на меня подозрительно Лаврентий.
– Я один пойду к Абакумову, мне ведь никакой наряд не нужен. И отведу его и сто восемнадцатую сам. Так, наверное, лучше будет. А конвой совсем ни к чему, вот Богдан Захарыч знает – я голыми руками за минуту пятерых убить могу!
Кобулов добро улыбнулся.
