*** Сначала вернулся звук. Как через ушные затычки приплыл едкий, злорадный голос Игоря:
– …если ты прав и жизнь только игра, то тебе и сокрушаться нечего. У игры есть правила и судья. Судьба показала тебе желтую штрафную карточку. Если у тебя нет тимуса, то скоро судья достанет красную карточку, и пошел с поля вон… Потом возник свет, и я различил перед собой его ненавистную морду, которая больше не двоилась, не текла, а четко зафиксировалась.
И кого-то мне очень сильно напоминала, но в мозгах клубился густой туман, и я никак не мог припомнить: кого же? И не было сил напрячься, подтолкнуть обрюзгшую тяжелую память, хотя похожее лицо я видел совсем недавно, может быть, вчера или позавчера. Если бы я встречался с ним лет тридцать назад, например в приемной Кобулова, я бы сразу вспомнил: те далекие времена и события я помнил с удивительной ясностью.
А кого, похожего на Игоря Зеленского, я видел вчера – хоть убей, не мог припомнить… Потряс головой, пошевелил губами и понял, что могу говорить, возвратилась речь. Я и сказал ему:
– Это глупо и несправедливо. Ты мстишь мне за время, в котором мы жили. – Вре-емя-я? – протянул Игорь. – Время без людей – просто пустота.
Это ты и вся ваша компания превратили время в одну сплошную кровавую рану.
Это вы, компрачикосы, изуродовали целый народ, сломали его природу! – Целый народ без его согласия не изуродуешь! Народ был согласен… И природу его не сломаешь… – Я махнул рукой. – Еще как сломаешь! – Он схватил меня за плечо и потащил за собой:
– Идем, идем, я тебе покажу, какой фокус вы с людьми проделали… Я безвольно шел за ним по коридору, хотя мне совершенно неинтересны были его рассуждения: ведь он, ученый дурачок, ни догадаться, ни даже в страшном сне увидеть не мог того, что я знал про манипуляции с целыми народами.
Но здесь хозяином положения был он. И я послушно пришел за ним в виварий. Смрад, неживые блики ламп, мерзкое копошение краснохвостых крыс в стеклянных лотках-загончиках. – Вы перестроили память… Вот три группы крыс.
